Сочинения об авторе шмелёв

Биография И. С. Шмелева

ШМЕЛЕВ Иван Сергеевич (21.09[3.10].1873—24.06.1950), писатель. Родился и вырос в Москве в Замоскворечье, в семье подрядчика по строительным работам. В доме сохранялись традиции православного благочестия, патриархальный уклад. Детство Шмелева прошло в тесном общении с мастеровыми, что позволило ему хорошо узнать и полюбить народную, трудовую Россию.

Стремление к литературному творчеству пробудилось у Шмелева еще во время обучения в московской гимназии. В 1895 в журнале «Русское обозрение» был напечатан первый рассказ «У мельницы».

В том же году, совершая свадебное путешествие на Валаам, Шмелев заехал в Троице-Сергиеву лавру, чтобы получить благословение почитаемого подвижника, иеромонаха Варнавы Гефсиманского.

Обратите внимание

Старец предрек Шмелеву предстоящий ему «крест» страданий, прозрел и укрепил в нем писательский дар, сказав: «Превознесешься своим талантом».

Книга очерков «На скалах Валаама» (1897), описывающая Валаамский монастырь с точки зрения светского туриста, была, по словам Шмелева, наивной, незрелой и не имела успеха у читателя. На 10 лет Шмелев отходит от писательского труда. Окончив в 1898 юридический факультет Московского университета, он служит чиновником в центральных губерниях России.

Возвращение в литературу было ознаменовано рассказом «К солнцу» (1905, опубл. 1907) и рядом др. произведений для детей и юношества, опубликованных в журнале «Детское чтение». В 1907 Шмелев выходит в отставку, возвращается в Москву и всецело посвящает себя литературе.

В 1909 Шмелев стал активным членом «Среды» — литературного кружка, объединявшего писателей-реалистов (А. Чехов, М. Горький, В. Вересаев, Е. Чириков, А. Серафимович, А. Куприн, Л. Андреев), а в 1910 вошел в товарищество «Знание»; в 1912 стал одним из учредителей «Книгоиздательства писателей в Москве», где сотрудничал с И. А.

Буниным, Н. Д. Телешовым, В. В. Вересаевым, Б. К. Зайцевым и др.

В ранних рассказах и повестях Шмелева («Вахмистр», 1906; «Распад», 1907; «Иван Кузьмич», 1907; «Гражданин Уклейкин», 1908) звучит тема мучительной, несправедливой и непросветленной жизни; автор сочувствует «маленьким» людям, которые хотят вырваться из пустоты и однообразия окружающего мира и строить новую жизнь.

Шмелев наблюдает распад старого патриархального уклада, конфликт поколений отцов и детей. Повесть «Человек из ресторана» (1911), написанная в характерной для Шмелева форме сказа от лица пожилого официанта, принесла автору громкий успех и поставила его в первые ряды писателей реалистической школы начала века.

Характер героя — надломленного, глубоко страдающего и в то же время обозленного на несправедливость жизни, мрачноватая и нервная атмосфера повести напоминали книги раннего Достоевского. Критика высоко оценила прежде всего силу социального обличения, образ молодого революционера, которому отданы авторские симпатии.

Однако в повести присутствовала и иная тема — христианского смирения, связанная с фигурой загадочного старичка, говорящего: «Без Господа не проживешь!»

Важно

Рассказы Шмелева 1910-х охватывают многоликую, многоцветную народную Россию. Герои обретают духовные силы в общении с природой, с простым народом, которому противопоставлена морально опустошенная интеллигенция («Патока», 1911; «Стена», 1912; «Волчий перекат», 1913).

Однако и в описании спокойного, здорового крестьянского быта («Росстани», 1914), и в сдержанно-печальных картинах народных страданий военной поры (цикл очерков «Суровые дни», 1914), и в спорах офицеров — героев рассказа «Лик скрытый» (1916) чувствуется нарастание тревоги, близость великих исторических потрясений.

В целом дореволюционные произведения Шмелева вдохновлены верой в земное счастье людей в радостном будущем, упованиями на социальный прогресс и просвещение народа, ожиданиями перемен в общественном строе России.

Вопросы веры, религиозного сознания в это время мало занимают писателя: увлекшись в юности идеями дарвинизма, толстовства, социализма, Шмелев на долгие годы отходит от Церкви и становится, по собственному признанию, «никаким по вере».

Однако уже в этот период явственно звучат в его произведениях очень важные для Шмелева темы страдания и сострадания человеку, которые станут определяющими во всем последующем творчестве.

Февральскую революцию Шмелев принимает восторженно. Он едет в Сибирь, чтобы встретить политкаторжан, выступает на собраниях и митингах, рассуждая о «чудесной идее социализма». Однако вскоре ему открывается подлинный, страшный лик революции. Октябрьский переворот и последующие события стали причиной перелома в мировоззрении Шмелева.

В 1918 Шмелев уезжает с семьей в Алушту, где покупает дом с участком земли.

Здесь им написаны повесть «Неупиваемая чаша» (1918) — романтическая история жизни крепостного живописца, создающего в любовном экстазе икону-портрет любимой женщины; антивоенная, полная гротеска повесть «Это было» (1919—22) — о сумасшедшем полковнике, захватившем госпиталь; рассказ «Чужой крови» (1919) — о русском солдате, попавшем в плен. В 1919 Шмелев также пишет цикл политических сказок-памфлетов «Инородное тело», «Степное чудо» и др., где революционные события трактуются как соблазнение народа чужеродными идеями, заражение «инородным телом» марксизма. Виновны в этом все сословия: солдаты, мещане, ученые, баре — все, кто продал родину и забыл Бога. Спасти Россию смогут «святой Микола», «белый воин», «хозяйственный мужик».

Осенью 1920 Крым был занят красными частями. Единственный сын Шмелева, Сергей, как офицер царской армии был арестован и без суда расстрелян. Ужасы массовой резни, устроенной большевиками в Крыму в 1920—21, потрясающие страдания и гибель тысяч неповинных людей привели Шмелева к тяжелой душевной депрессии. В нояб.

Совет

1922 он выезжает в Берлин, а с 1923 живет в Париже, где и проходит последующая часть его творческого пути. Картина гибели всего живого в Крыму в период красного террора открывается в эпопее Шмелева «Солнце мертвых» (1924). Шмелев рисует торжество зла, голод, бандитизм, постепенную утрату людьми человеческого облика.

Стиль повествования отражает запредельное отчаяние, смятенное сознание рассказчика, который не в силах понять, как мог осуществиться такой разгул безнаказанного зла, почему вновь настал «каменный век» с его звериными законами. Рефреном проходит через книгу образ пустых небес и мертвого солнца: «Бога у меня нет. Синее небо пусто…».

Эпопея Шмелева, с огромной художественной силой запечатлевшая трагедию русского народа, была переведена на многие языки и принесла автору европейскую известность.

Годы, проведенные Шмелевым в эмиграции, насыщены плодотворной творческой работой. Шмелев публикуется во многих эмигрантских изданиях: «Последние новости», «Возрождение», «Иллюстрированная Россия», «Сегодня», «Современные записки», «Русская мысль» и др. За рубежом при жизни писателя вышло ок. 20 его книг на русском языке. Шмелев остро переживал то, что в СССР все они были запрещены.

Рассказы и повести Шмелева 20—30-х отражают крушение просветительски-народнической идеологии. Одной из магистральных тем творчества становится беспощадный суд над либеральной интеллигенцией, которая соблазнила народ, «отняла» у него Бога и пробудила разгул низменных страстей, жертвой которого сама же и пала.

Описание событий в романах и других произведениях этих лет проникнуто острой болью за поруганную родину и ее оскверненные святыни. Вместе с тем Шмелев резко осуждает европейский мир, который также способствовал разрушению России.

Он обличает бездуховность, приземленность современной западной цивилизации, в которой комфорт, удобства и развлечения стали главной целью существования.

Рассказы «Два Ивана» (1924), «Про одну старуху» (1925), «Крымские рассказы» (1924—36), повести «Каменный век» (1924), «На пеньках» (1925) продолжают тему «Солнца мертвых».

Обратите внимание

Автор рассказывает о бездне страданий русского народа, ввергнутого в братоубийственную гражданскую войну, о кровавом торжестве злой стихии, гневно обличая тех, кто перестроился, «применился» к новой власти и идеологии, кто способен «плюнуть в лицо России, во все святое».

Сборник «Свет разума» (1928) посвящен теме духовного очищения, религиозного обновления людей, обреченных на тяжкие испытания в атеистическом государстве. В книге «Въезд в Париж. Рассказы о России зарубежной» (1929) раскрываются драматические судьбы русских изгнанников.

В 1927 увидел свет лирический, отчасти автобиографический роман Шмелева «История любовная» — о пробуждении первых любовных чувств подростка, в котором идеальная романтическая любовь вступает в конфликт с греховным плотским желанием.

В неоконченном романе «Солдаты» (1930) Шмелев воссоздает картины русского общества начала века. Название романа означает собирательный образ всех людей, объединенных любовью к России, всех носителей национальной идеи, стремящихся укрепить и строить Русь.

Им противостоят политиканы-«демократы», ненавидящие армию и разлагающие страну.

«Исповедь раненого сердца» — это определение И. А. Ильина можно отнести не только к художественным произведениям Шмелева, но и к его публицистике, расцвет которой приходится на сер. 20-х — 30-е.

Многочисленные очерки и публицистические выступления Шмелева объединены бесконечной любовью к родине, мыслью о ее великом и особом предназначении в судьбах мира. Шмелев верит в грядущее возрождение России, которое возможно только «на основе религиозной… — евангельском учении деятельной любви».

Идеи Шмелева во многом близки концепции русской истории его друга и единомышленника философа И. А. Ильина.

«Среди зарубежных русских писателей И. С. Шмелев — самый русский, — отмечал поэт К. Бальмонт. — Ни на минуту в своем душевном горении он не перестает думать о России и мучиться ее несчастьями». Эти слова помогают понять, почему Шмелев часто оказывался одинок в культурной среде русской эмиграции, имевшей преимущественно «левую», либерально-демократическую ориентацию.

Критиков раздражал патриотизм и национальная устремленность творчества писателя. «Черносотенной полицейщиной» окрестила эмигрантская пресса роман «Солдаты», где достойно показаны царские офицеры. Видный критик русского зарубежья Г. Адамович преследовал Шмелева оскорбительными, игриво-глумливыми рецензиями.

Шмелеву не могли простить «православные русские традиции… то, что он осмелился встать на защиту исторической России против революции». Среди друзей и единомышленников Шмелева можно назвать И. Ильина, семью генерала А. Деникина, Н. Кульмана, В. Ладыженского, К. Бальмонта, А. Куприна. Как на родине, так и в эмиграции на Шмелева одно за др.

Важно

обрушивались «предельные испытания». В 1936 умерла жена Шмелева Ольга Александровна, его верная спутница, и с этого момента он несет крест одиночества. Шмелев страдал тяжелой болезнью, обострения которой не раз ставили его на грань смерти. Материальное положение Шмелева порой доходило до нищенства.

Война 1939—45, пережитая им в оккупированном Париже, клевета в печати, которой недруги пытались очернить имя писателя, усугубляли его душевные и физические страдания. По воспоминаниям современников, Шмелев был человеком исключительной душевной чистоты, не способным ни на какой дурной поступок. Ему были присущи глубокое благородство натуры, доброта и сердечность.

О пережитых страданиях говорил облик Шмелева — худого человека с лицом аскета, изборожденным глубокими морщинами, с большими серыми глазами, полными ласки и грусти.

Самая известная книга Шмелева — «Лето Господне» (1927—31, 1934—44). Обращаясь к годам детства, Шмелев запечатлел мировосприятие верующего ребенка, доверчиво принявшего в свое сердце Бога.

Крестьянская и купеческая среда предстает в книге не диким «темным царством», но целостным и органичным миром, полным нравственного здоровья, внутренней культуры, любви и человечности. Шмелев далек от романтической стилизации или сентиментальности.

Он рисует подлинный уклад русской жизни не столь давних лет, не затушевывая грубых и жестоких сторон этой жизни, ее «скорбей». Однако для чистой детской души бытие открывается прежде всего своей светлой, радостной стороной. Существование героев неразрывно связано с жизнью церковной и богослужением.

Впервые в русской художественной литературе столь глубоко и полно воссоздан церковно-религиозный пласт народной жизни. В психологических переживаниях, молитвенных состояниях персонажей, среди которых и грешники, и святые, открывается духовная жизнь православного христианина.

Смысл и красота православных праздников, обычаев, остающихся неизменными из века в век, раскрыты настолько ярко и талантливо, что книга стала подлинной энциклопедией русского Православия. Удивительный язык Шмелева органически связан со всем богатством и разнообразием живой народной речи, в нем отразилась сама душа России.

И. А. Ильин отмечал, что изображенное в книге Шмелева — не то, что «было и прошло», а то, что «есть и пребудет… Это сама духовная ткань верующей России. Это — дух нашего народа». Шмелев создал «художественное произведение национального и метафизического значения», запечатлевшее источники нашей национальной духовной силы».

Совет

Живое соприкосновение с миром святости происходит и в примыкающей к «Лету Господню» книге «Богомолье» (1931), где в картинах паломничества в Троице-Сергиеву лавру предстают все сословия верующей России. Подвижническое служение «старца-утешителя» Варнавы Гефсиманского воссоздано Шмелевым с признательной любовью.

Роман (бессмертное произведение) «Няня из Москвы» (1934), написанный в излюбленной Шмелевым форме сказа (в которой писатель достиг непревзойденного мастерства), — это повествование бесхитростной русской женщины, попавшей в бурный водоворот событий истории ХХ в. и оказавшейся на чужбине.

Читайте также:  Краткая биография лихоносов

Глубокая вера, внутреннее спокойствие, безграничная доброта и духовное здоровье позволяют Дарье Степановне трезво оценивать все происходящее с людьми и страной. В простых словах няни о грехе и воздаянии открывается смысл страданий России как необходимой и спасительной кары для ее очищения.

Ласковое, певучее народное слово, меткое и образное, с неслучайными оговорками и поговорками высвечивает пустоту либеральных фраз ученого профессора, уродливо-извращенный мир декаданса, пошлость и механистичность американской цивилизации.

С добрым юмором показан беспечный, своенравно-капризный характер воспитанницы няни, запутавшейся в своих любовных переживаниях; с сочувствием — нелегкие судьбы солдат Добровольческой армии в эмиграции. В страданиях, теряя подчас здоровье и богатство, герои романа обретают душу, приходят к Истине.

Поэтический очерк «Старый Валаам» (1936) вводит читателя в мир православного русского монастыря, рисует жизнь, погруженную в атмосферу святости. Со светлой грустью вспоминая свою юношескую поездку на остров, Шмелев показывает, как монашеское бытие озаряет человеческую жизнь светом вечности, претворяет скорбь в высокую радость.

Образы Святой Руси наполняют также очерк «Милость прп. Серафима» (1935) — о том, как Шмелев был спасен от смертельной болезни после горячей молитвы к батюшке Серафиму Саровскому, и повесть «Куликово поле» (1939) — о чудесном явлении в Советской России прп. Сергия Радонежского, ободряющего и укрепляющего оставшихся там христиан.

Тема реальности действия Божественного Промысла в земном мире получила воплощение в итоговом произведении писателя — романе «Пути небесные» (т. 1 — 1937; т. 2 — 1948). Роман (бессмертное произведение) воссоздает судьбы реальных людей, выведенных под своими собственными именами, — скептика-позитивиста, инженера В. А.

Обратите внимание

Вейденгаммера (родственника Шмелева) и глубоко верующей, кроткой и внутренне сильной Дарьи Королевой — послушницы Страстного монастыря в Москве, покинувшей обитель, чтобы связать свою жизнь с Вейденгаммером. Книга посвящена таинственному пути соединения человека с Богом, спасению души.

Роман (бессмертное произведение) стал уникальным явлением в русской литературе: в основе раскрытия судеб и характеров лежит святоотеческая культура, православное аскетическое мировоззрение. Его внутренним сюжетом является «духовная брань» героев со страстями, искушениями и нападениями злых сил.

Даринька — новый для русской классики тип глубоко воцерковленного человека. Молитвенный подвиг, упорная и жестокая борьба с грехом в себе и внешними соблазнами, скорбь от тяжких падений и духовная радость побед, благодатные озарения — эти моменты нашли многогранное воплощение на страницах последнего романа писателя.

Смерть Шмелева оборвала работу над третьим томом, но и две вышедшие книги вполне отразили сам дух православной жизни, христианские представления о мире и человеке.

Шмелева отличала особая любовь к атмосфере монастырской жизни. Совершая в 1936 поездку по Прибалтике, он останавливался в Псково-Печерском монастыре, дважды (в 1937 и 1938) посещал обитель прп.

Иова Почаевского в Карпатах, а после войны планировал побывать в Свято-Троицком монастыре в Джорданвилле (США). «Мое горячее желание для спокойной работы — жить около монастыря. Я ищу родной воздух…» — писал он в 1948.

Кончина писателя-подвижника глубоко символична: 24 июня 1950 в день именин старца Варнавы, некогда благословившего его «на путь», Шмелев приезжает в расположенный неподалеку от Парижа русский монастырь Покрова Божией Матери и в тот же день тихо предает душу Богу.

Шмелев был похоронен на парижском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. В 2000 осуществлен завет писателя: прах Шмелева и его жены перевезен на родину и погребен рядом с могилами родных в московском Донском монастыре.

Источник: http://www.sochuroki.com/biografiya-i-s-shmeleva/

Сочинение: Творческий путь Ивана Шмелева

Шмелев теперь — последний и единственный из русских писателей, у которого еще можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка. Шмелев изо всех русских самый распрерусский, да еще и коренной, прирожденный москвич, с московским говором, с московской независимостью и свободой духа.

А. И.

Куприн

Все, что написано Иваном Шмелевым, служит глубинному познанию России, ее корневой системы, пробуждению любви к нашим праотцам. До конца своих дней чувствовал он саднящую боль от воспоминаний о Родине, ее природе, ее людях.

В последних книгах великого писателя — крепчайший настой первородных русских слов, самый лик России, которая видится ему в своей кротости и поэзии.

“Этот весенний плеск остался в моих глазах — с праздничными рубахами, сапогами, лошадиным ржаньем, с запахами весеннего холодка, теплом и солнцем.

Важно

Остался живым в душе, с тысячами Михаилов и Иванов, со всем мудреным до простоты-красоты душевным миром русского мужика, с его лукаво-веселыми глазами, то ясными как вода, то омрачающимися до черной мути, со смехом и бойким словом, с лаской и дикой грубостью. Знаю, связан я с ним до века. Ничто не выплеснет из меня этот весенний плеск, светлую весну жизни…

Вошло — и вместе со мной уйдет” (“Весенний плеск”),

О Шмелеве, особенно его позднем творчестве, писали немало и основательно. Только по-немецки вышли две фундаментальные работы, существуют серьезные исследования и на других языках, число статей и рецензий велико. И все же среди этого обширного списка выделяются труды русского философа и публициста И. А.

Ильина, которому Шмелев был особенно близок духовно и который нашел собственный ключ к шмелевс-кому творчеству как творчеству глубоко национальному. О “Лете Господнем” он, в частности, писал:

Возможно вы искали – Сочинение: Враги народа в романе М. Шолохова “Поднятая целина”

“Великий мастер слова и образа, Шмелев создал здесь в величайшей простоте утонченную и незабываемую ткань русского быта, в словах точных, насыщенных и изобразительных: вот “тартбнье мартовской капели”; вот в солнечном луче “суетятся золотинки”, “хряпкают топоры”, покупаются “арбузы с подтреском”, видна “черная каша галок в небе”.

И так зарисовано все: от разливанного постного рынка до запахов и молитв яблочного Спаса, от “розговин” до крещенского купанья в проруби. Все узрено и показано насыщенным видением, сердечным трепетом; все взято любовно, нежным, упоенным и упоительным проникновением; здесь все лучится от сдержанных, непроливаемых слез умиленной и благодарной памяти.

Россия и православный строй ее души показаны здесь силою ясновидящей любви”.

И действительно, “Богомолье”, “Лето Господне”, “Родное”, а также рассказы “Небывалый обед”, “Мартын и Кинга” объединены не только биографией ребенка, маленького Вани. Через материальный мир, густо насыщенный бытовыми и психологическими подробностями, читателю открывается нечто более масшатабное.

Кажется, вся Россия, Русь предстает здесь “в преданьях старины глубокой”, в волшебном сочетании наивной серьезности, строгого добродушия и лукавого юмора. Это воистину “потерянный рай” Шмелева-эмигранта. Поэтому так велика сила пронзительной любви к родной земле, поэтому так ярки и незабываемы сменяющие друг друга картины.

Эти “вершинные” книги Шмелева по своей художественной канве приближаются к формам фольклора, сказания.

Совет

Так, в “Лете Господнем” скорбная кончина отца следует за рядом грозных предзнаменований: это и вещие слова Пелагеи Ивановны, котрая и себе предсказала смерть; это и многозначительные сны, привидевшиеся Горкину и отцу; и редкостное цветение “змеиного цвета”, предвещающего беду, и “темный огонь в глазу” бешеной лошади Стальной.

Все эти подробности и детали соединяются в единое, достигая размаха мифа, сказки-яви.

О языке стоит сказать особо. Без сомнения, не было подобного языка до Шмелева в русской литературе. Что ни слово, то золото. Волшебное великолепие нового невиданного языка.

Отблеск небывшего, почти сказочного ( как на легендарном “царском золотом”, что подарен был плотнику Марты ну) ложится на слова. Этот щедрый, богатый народный язык восхищал и продолжает восхищать.

По воспоминаниям современников можно собрать потртрет Ивана Сергеевича Шмелева: среднего роста, тонкий, худощавый, с большими серыми глазами; лицо старовера, страдальца, изборождено глубокими складками взор чаще серьезный и грустный, хотя и склонен к ласковой усмешке. По отцу он действительно старовер, а предки матери вышли из крестьянства. Родился писатель в Москве в 1873 году, в семье подрядчика. Москва — глубинный источник его творчества. Именно самые ранние детские впечатления навсегда заронили в его душу и мартовскую капель, и вербную неделю, и “стояние” в церкви, и путешествие старой Москвой. Семья отличалась патриархальностью, истинной религиозностью.

Похожий материал – Сочинение: Рецензия на текст В. Я. Лакшина про книги в нашей жизни

Совсем иной дух, чем в доме, царил на замоекворецком дворе Шмелевых, куда со всех концов России стекались рабочие-строители в поисках заработка. “Слов было много на нашем дворе — всяких, — вспоминал писатель. — Это была первая прочитанная мною книга — книга живого, бойкого и красочного слова”.

Родители дали сыну и дочерям прекрасное образование.

Шмелев-гимназист открыл для себя новый, волшебный мир литературы и искусства. Уже в первом классе гимназии он носил прозвище “римский оратор” и был прославленным рассказчиком, специалистом по сказкам. Страсть к “сочинительству” была необоримой. И некую побудительную роль, безусловно, сыграл А.П.Чехов.

На всю жизнь Чехов, с которым он не раз встречался, остался его истинным идеалом.

Юному гимназисту чрезвычайно повезло с преподавателем словесности Цветаевым, который разглядел в мальчике незаурядный талант и задавал ему специально писать сочинения на поэтические темы.

Обратите внимание

Под благотворным влиянием Цветаева в жизнь юного Ивана вощли новые книги, новые авторы: Короленко, Успенский, Толстой. И вот летом, перед выпускным классом, отдыхая в глухой деревне, он написал большой рассказ, причем в один вечер, с маху. И в июле 1895 года, уже студентом, получил по почте журнал “Русское обозрение” со своим рассказом “У мельницы”.

У него тряслись руки, он ликовал: “Писатель? Это я не чувствовал, не верил, боялся думать…”

Биография писателя Шмелева демонстрирует не раз страстность его натуры.

В молодости его круто шатало: от истовой религиозности к рационализму в духе шестидесятников, от рационализма — к учению Льва Толстого, ' идеям опрощения и нравственного самоусовершенствования.

Поступив на юридический факультет Московского университета, Шмелев неожиданно для себя увлекается ботаническими открытиями Тимирязева, после чего новый прилив религиозности. После женитьбы осенью 1895 года он в качестве свадебной поездки выбирает Валаамский Преображенский монастырь на Ладоге. Так родились очерки “На скалах Валаама”.

Изданная за счет автора, книга была остановлена цензурой.

После окончания университета Шмелев тянет лямку чиновника в глухих местах Московской губернии. Но и до этих мест уже докатились первые раскаты приближающейся революционной грозы.

Такие произведения Ивана Шмелева как “Вахмистр” (1906), “Распад” (1906), “Иван Кузьмич” (1907), “Гражданин Уклейкин” — все они прошли под знаком первой русской революции. Герои Шмелева этой поры недовольны старым укладом жизни и жаждут перемен. Но рабочих Шмелев знал плохо. Он увидел и показал их в отрыве от среды, вне “дела”.

Сама же революция у него передана глазами дру гих, пассивных и малосознательных людей. Так, из своего лабаза наблюдает за уличными “беспорядками” старый купец Громов в рассказе “Иван Кузьмич”. К “смутьянам” он относится с недоверием и враждебностью. Лишь случайно попав на демонстрацию. Он неожиданно для себя ощутил душевный перелом: “Его захватило всего, захватила блеснувшая перед ним правда”. Этот мотив настойчиво повторяется и в других произведениях. В те годы Шмелев был близок писателям-демократам, группировавшимся вокруг издательства “Знание”, в котором с 1900 года ведущую роль стал играть М. Горький.

Очень интересно – Сочинение: «Пошлые люди» в романе Н. Г. Чернышевского «Что делать?»

Важно

Самым значительным произведением Шмелева дореволюционной поры является повесть “Человек из ресторана”. Действующие лица повес-тиобразуют единую социальную пирамиду, основание которой занимает главный герой Скороходов с ресторанной прислугой.

Ближе к вершине лакейство совершается уже “не за полтинник, а из высшиз соображений”: так, важный господин в орденах кидается под стол, чтобы раньше официанта поднять оброненный министром платок. И чем ближе к вершине этойпира-миды, тем низменнее причины лакейства. Повесть “Человек из ресторана” стала важной вехой для Шмелева-писателя.

Она была напечатана в сборнике “Знания” и имела шумный успех. Помотивам повести был снят фильм с выдающимся Михаилом Чеховым в главной роли.

Шмелев становится широко читаемым, признанным писателем России. В 1912 году организуется Книгоиздательство писателей в Москве, членами-вкладчиками которого становятся Найденов, братья Бунины, Зайцев.

Вересаев, Телешов, Шмелев и другие. Все дальнейшее творчество Шмелева связано с этим издательством, в котором выходит собрание его сочинений в восьми томах. Особенность творчества Шмелева этих лет — тематическое разнообразие его произведений.

Читайте также:  Сочинения об авторе загоскин

Тут и разложение дворянской усадьбы (“Пугливая тишина”, “Стена”) и драматическая разъединенность пресыщенных жизнью артистов-интеллигентов с “простым” человеком — речным смотрителем Серегиным (“Волчий перекат”) и тихое житье-бытье прислуги (“Виноград”) и последние дни богатого подрядчика, приехавшего помирать в родную деревню (“Росстани”).

Шмелев встретил Февральскую революцию 1917 года восторженно. Он совершает ряд поездок по России, выступает на собраниях и митингах. Однако взглды Шмелева ограничивались рамками “умеренного” демократизма. Он не верил в возможность скорых и радикальных преобразований в России.

Октябрь Шмелев не принял. Он отошел от общественной деятельности вовсе.

Его растерянность, неприятие происходящего — все это сказалось на его творчестве 1918-1922 годов. В ноябре 1918 года в Алуште он пишет повесть “Неупиваемая чаша”. Которая позже вызовеь восторженный отклик Томаса Манна (письмо Шмелеву от 26 мая 1926 года).

Совет

Грустный рассказ о жизни Ильи Шаронова напоен подлинной поэзией и проникнут глубоким сочувствием к крепостному живописцу, который кротко и незлобиво, точно святой, прожил свою недолгую жизнь и сгорел, как восковая свеча, полюбив молодую барыню.

Видя вокруг себя неисчислимые страдания и смерть, Шмелев выступает с осуждением войны как массового психоза здоровых людей (повесть “Это было”, 1919), показывает бессмысленность гибели цельного и чистого человека Ивана в плену, на чужой стороне ( “Чужая кровь”, 1918-1923).

В произведениях этих лет уже ощутимы мотивы и проблематика Шмелева-эмиг Эмигрировать Шмелев не собирался. Об этом говорит тот факт, что в 1920 году он покупает в Алуште дом с клочком земли. Но трагическое обстоятельство все перевернуло. Своего единственного сына он любил очень сильно. И вот в 1920 году Сергей Шмелев, отказавшийся уехать с врангелевцами на чужбину, был взят в Феодосии из лазарета и без суда расстрелян красными. И не он один. Никакими словами нельзя описать страдания отца…

Вам будет интересно – Сочинение: Прием обманутого ожидания в творчестве Д. В. Веневитинова

В 1922 году Шмелев принимает приглашение И.А.Бунина выехать за границу и выезжает сперва в Берлин, в потом в Париж. Пережив горе утраты, Шмелев выплескивает чувства осиротевшего отца в рассказах и повестях-памфлетах — “Каменный век”, “На пеньках”, “Про одну старуху”. Но против русского человека Шмелев не озлобился, хотя и многое в новой жизни проклял.

Но из глубины души, со дна памяти подымались образы и картины, не давшие иссякнуть току творчества в пору отчаяния и скорби. Живя в Гра-се, у Буниных, Шмелев рассказывал о своих переживаниях Куприну, которого горячо любил: “Доживаем дни свои в стране роскошной, чужой. Все — чужое. Души-то родной нет, а вежливости много… Все у меня плохо, на душе-то”. Отсюда, из чужой и “роскошной” страны, с необыкновенной остротой видится Шмелеву старая Россия, а в России — страна его детства, Москва, Замоскворечье. И он пишет…

Книги “Лето Господне” (1933-1948), “Богомолье” (1931-1948), сборник “Родное” (1931) явились вершиной позднего творчества Шмелева и принесли ему европейскую известность. Эти произведения не поддаются привычному жанровому определению. Что это? Быль-небыль, миф-воспоминание, свободный эпос? Или просто путешествие детской души, судьба, испытания, несчастье, просветление. Мир Горкина, Мартына и Кинги, “Наполеона”, бараночника Феди, богомольной Домны Парфеновны, старого кучера Антипушки, приказчика Василь Василича, “облезлого барина” Энтальцева, колбасника Коровкина, рыбника Горностаева — это мир воспоминаний писателя, его маленькая вселенная, наполненная светом одушевления и высшей нравственности.

Иван Сергеевич Шмелев страстно мечтал вернуться в Россию. Перед смертью он заповедал перевезти его прах и прах его жены в Москву для упокоения рядом с могилой отца его в Донском монастыре. В наши дни на Родину возвращаются его книги. Так возрождается его духовная жизнь на родной земле.

Источник: https://cwetochki.ru/ref-sochinenie-tvorcheskii-put-ivana-shmeleva.html

Сочинение на тему Шмелев-человек и Шмелев-художник» – по русскому языку и литературе

«Среднего роста, худощавый, большие серые глаза… Эти глаза владеют всем лицом… склонны к ласковой усмешке, но чаще глубоко серьезные и грустные. Его лицо изборождено глубокими складками-впадинами от созерцания и сострадания… лицо русское,— лицо прошлых веков, пожалуй — лицо старовера, страдальца.

Так и было: дед Ивана Сергеевича Шмелева, государственный крестьянин из Гуслиц, Богородского уезда, Московской губернии,— старовер, кто-то из предков был ярый начетчик, борец за веру,— выступал при царевне Софье в «прях», то есть в спорах о вере. Предки матери тоже вышли из крестьянства, исконная русская кровь течет в жилах Ивана Сергеевича Шмелева».

Такой портрет Шмелева дает в своей книжке чуткий, внимательный биограф писателя, его племянница Ю. А. Кутырина. Портрет очень точный, позволяющий лучше понять характер Шмелева-человека и Шмелева-художника.

Глубоко народное, даже простонародное начало, тяга к нравственным ценностям, вера в высшую справедливость и одновременно резкое отрицание социальной неправды определяют его натуру.

Обратите внимание

Один из видных писателей-реалистов, близкий горьковской школе (повести «Гражданин Уклейкин», 1907, и «Человек из ресторана», 1911), Шмелев пережил в пору революции и гражданской войны глубокий нравственно-религиозный переворот. События Февраля 1917 года Шмелев встретил восторженно. Он совершает ряд поездок по России, выступает на собраниях и митингах.

Особенно взволновала его встреча с политкаторжанами, возвращавшимися из мест заключения в Сибири. «Ре-волюциойеры-каторжане,— с гордостью и изумлением писал Шмелев сыну Сергею, прапорщику артиллерии, в действующую армию,— оказывается, очень меня любят как писателя, и я, хотя и отклонял от себя почетное слово — товарищ, но они мне на митингах заявили, что я — «ихний» и я их товарищ.

Я был с ними на каторге и в неволе,— они меня читали, я облегчал им страдания». Однако Шмелев не верил в возможность скорых и радикальных преобразований в России. «Глубокая социальная и политическая перестройка сразу вообще немыслима даже в культурнейших странах,— утверждал он в письме к сыну от 30 июля 1917 года,— в нашей же и подавно.

Некультурный, темный вовсе народ наш не может воспринять идею переустройства даже приблизительно»; «Из сложной и чудесной идеи социализма, идеи всеобщего братства,— говорил он в другом письме,— возможного лишь при новом совершенно культурном и материальном укладе жизни, очень отдаленном, сделали заманку — игрушку-мечту сегодняшнего дня — для одних, для массы, и пугало для имущих и вообще для буржуазных классов». Октябрь Шмелев не принял и как честный художник писал только о том, что мог искренне прочувствовать (повесть 1918 года о крепостном художнике «Неупиваемая чаша»; проникнутая осуждением войны как массового психоза повесть 1919 года «Это было»). Об отъезде Шмелева в эмиграцию следует сказать особо. О том, что он уезжать не собирался, свидетельствует уже тот факт, что в 1920 году Шмелев покупает в Крыму, в Алуште дом с клочком земли. Но трагическое обстоятельство все перевернуло. Сказать, что он любил своего единственного сына Сергея —-значит сказать очень мало. Прямо-таки с материнской нежностью относился он к нему, дышал над ним, а когда сын-офицер оказался на германской, в артиллерийском дивизионе,— считал дни, писал нежные письма. «Ну, дорогой мой, кровный мой, мальчик мой. Крепко и сладко целую твои глазки и всего тебя…»; «Проводили тебя (после короткой побывки.— О. М.)—снова из меня душу вынули». Когда многопудовые германские снаряды — «чемоданы» — обрушивались на русские окопы и смерть витала рядом с его сыном, он тревожился, сделал ли его «растрепка», «ласточка» прививку и кутает ли он шею шарфом. Он учил сына при всех обстоятельствах любить свой народ: «Думаю, что много хорошего и даже чудесного сумеешь увидеть в русском человеке и полюбить его, видавшего так мало счастливой доли. Закрой глаза на его отрицательное (в ком его нет?), сумей извинить его, зная историю и теснины жизни. Сумей оценить положительное». В 1920 году офицер Добровольческой армии Сергей Шмелев, отказавшийся уехать с врангелевцами на чужбину, был взят в Феодосии из лазарета и без суда расстрелян. И не он один. Поддавшись безмерному горю утраты, пережив в Крыму голод, мародерство, террор, Шмелев переносит чувства осиротевшего от,ца и потрясенного увиденным гражданина в свое творчество и создает яростные рассказы-памфлеты и памфлеты-повести— «Каменный век» (1924), «На пеньках» (1925), «Про одну старуху» (1925). Центральным произведением этой поры можно считать повесть «Солнце мертвых» (1923), которую сам писатель назвал «эпопеей» и которая по праву считается одним из самых сильных созданий Шмелева. Без преувеличения, не было подобного языка до Шмелева в русской литературе. В автобиографических книгах писатель расстилает огромные ковры, расшитые грубыми узорами сильно и смело расставленных слов, словец, словечек, словно вновь заговорил старый шмелевский двор на Большой Калужской в Москве. Казалось бы, живая, теплая речь. Но это не слог Уклейки-на (одноименная повесть) или Скороходова («Человек из ресторана») , когда язык был продолжением окружающей Шмелева действительности, нес с собою сиюминутное, злободневное, то, что врывалось в форточку и наполняло русскую улицу в пору первой революции. Теперь на каждом слове как бы позолота, теперь Шмелев не запоминает, а реставрирует слова. Издалека, извне восстанавливает он их в новом, уже волшебном великолепии. Отблеск небывшего, почти сказочного (как на легендарном «царском золотом», что подарен был государем императором плотнику Мартыну) ложится ка слова. Этот великолепный, отстоянный народный язык восхищал и продолжает восхищать. «Шмелев теперь — последний и единственный из русских писателен, у которых еще можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка,— отмечал в 1933 году А. И. Куприн,— Шмелев изо всех русских самый распрерусский, да еще и коренной, прирожденный москвич, с московским говором, с московской независимостью и свободой духа». Если отбросить несправедливое и обидное для богатой отечественной литературы обобщение — «единственный»,— эта оценка окажется верной и в наши дни. До конца своих дней чувствовал Шмелев саднящую боль от воспоминаний о Родине, ее природе, ее людях, о русской речи. В его последних книгах — крепчайший настой первородных русских слов, пейзажи-настроения, поражающие своей высокой лирикой, самый лик России, которая ему видится теперь в своей кротости и поэзии: «Этот весенний плеск остался в моих глазах — с праздничными рубахами, сапогами, лошадиным ржаньем, с запахами весеннего холодка, теплом и солнцем. Остался живым в душе, с тысячами Михаилов и Иванов, со всем мудреным до простоты-красоты душевным миром русского мужика, с его лукаво-веселыми глазами, то ясными, как вода, то омрачающимися до черной мути, со смехом и бойким словом, с лаской и дикой грубостью. Знаю, связан я с ним до века. Ничто не выплеснет из меня этот весенний плеск, светлую весну жизни… Вошло — и вместе со мной уйдет» («Весенний плеск», 1928). При всем том, что «вспоминательные» книги «Богомолье» и «Лето Господне» являются вершиной шмелевского творчества, его произведения эмигрантской поры отмечены заметной неравноценностью. Об этом говорилось и в зарубежной критике. Рядом с поэтичной «Историей любовной» писатель создает на материале первой мировой войны лубочный роман «Солдаты» (1925); вслед за лирическими очерками автобиографического характера («Старый Валаам», 1935) появляется двухтомный роман «Пути небесные» — растянутое повествование о поисках смысла жизни и русской душе. Но даже и в менее сильных художественно произведениях все проникнуто мыслью о России и любовью к ней. Последние годы своей жизни Шмелев проводит в одиночестве, потеряв любимую жену, испытывая тяжелые физические страдания. Он решает жить «настоящим христианином» и с этой целью 24 июня 1950 года, уже тяжело больной, отправляется в обитель Покрова Божьей Матери, основанную в Бюси-ан-От, в 140 километрах от Парижа.

Сочинение на тему Шмелев-человек и Шмелев-художник»
Шмелев И.С.
Стр. 1

Сочинение на тему Шмелев-человек и Шмелев-художник»
Шмелев И.С.
Стр. 2

Сочинение на тему Шмелев-человек и Шмелев-художник»
Шмелев И.С.
Стр. 3

Источник: http://my-soch.ru/sochinenie/sochinenie-laquoshmelevchelovek-i-shmelevxudozhnikraquo

Творческий путь Ивана Шмелева

/ Сочинения / Шмелев И.С. / Разное / Творческий путь Ивана Шмелева

  Скачать сочинение

    Шмелев теперь — последний и единственный из русских писателей, у которого еще можно учиться богатству, мощи и свободе русского языка. Шмелев изо всех русских самый распрерусский, да еще и коренной, прирожденный москвич, с московским говором, с московской независимостью и свободой духа.
    А. И.

Читайте также:  Краткая биография гарин-михайловский

Куприн
    Все, что написано Иваном Шмелевым, служит глубинному познанию России, ее корневой системы, пробуждению любви к нашим праотцам. До конца своих дней чувствовал он саднящую боль от воспоминаний о Родине, ее природе, ее людях. В последних книгах великого писателя — крепчайший настой первородных русских слов, самый лик России, которая видится ему в своей кротости и поэзии.

    “Этот весенний плеск остался в моих глазах — с праздничными рубахами, сапогами, лошадиным ржаньем, с запахами весеннего холодка, теплом и солнцем.

Важно

Остался живым в душе, с тысячами Михаилов и Иванов, со всем мудреным до простоты-красоты душевным миром русского мужика, с его лукаво-веселыми глазами, то ясными как вода, то омрачающимися до черной мути, со смехом и бойким словом, с лаской и дикой грубостью. Знаю, связан я с ним до века. Ничто не выплеснет из меня этот весенний плеск, светлую весну жизни…

Вошло — и вместе со мной уйдет” (“Весенний плеск”),
    О Шмелеве, особенно его позднем творчестве, писали немало и основательно. Только по-немецки вышли две фундаментальные работы, существуют серьезные исследования и на других языках, число статей и рецензий велико. И все же среди этого обширного списка выделяются труды русского философа и публициста И. А.

Ильина, которому Шмелев был особенно близок духовно и который нашел собственный ключ к шмелевскому творчеству как творчеству глубоко национальному.

О “Лете Господнем” он, в частности, писал:
    “Великий мастер слова и образа, Шмелев создал здесь в величайшей простоте утонченную и незабываемую ткань русского быта, в словах точных, насыщенных и изобразительных: вот “тартанье мартовской капели”; вот в солнечном луче “суетятся золотинки”, “хряпкают топоры”, покупаются “арбузы с подтреском”, видна “черная каша галок в небе”.

И так зарисовано все: от разливанного постного рынка до запахов и молитв яблочного Спаса, от “розговин” до крещенского купанья в проруби. Все узрено и показано насыщенным видением, сердечным трепетом; все взято любовно, нежным, упоенным и упоительным проникновением; здесь все лучится от сдержанных, непроливаемых слез умиленной и благодарной памяти.

Важно

Россия и православный строй ее души показаны здесь силою ясновидящей любви”.
    И действительно, “Богомолье”, “Лето Господне”, “Родное”, а также рассказы “Небывалый обед”, “Мартын и Кинга” объединены не только биографией ребенка, маленького Вани. Через материальный мир, густо насыщенный бытовыми и психологическими подробностями, читателю открывается нечто более масшатабное.

Кажется, вся Россия, Русь предстает здесь “в преданьях старины глубокой”, в волшебном сочетании наивной серьезности, строгого добродушия и лукавого юмора. Это воистину “потерянный рай” Шмелева-эмигранта. Поэтому так велика сила пронзительной любви к родной земле, поэтому так ярки и незабываемы сменяющие друг друга картины.

    Эти “вершинные” книги Шмелева по своей художественной канве приближаются к формам фольклора, сказания.

Совет

Так, в “Лете Господнем” скорбная кончина отца следует за рядом грозных предзнаменований: это и вещие слова Пелагеи Ивановны, котрая и себе предсказала смерть; это и многозначительные сны, привидевшиеся Горкину и отцу; и редкостное цветение “змеиного цвета”, предвещающего беду, и “темный огонь в глазу” бешеной лошади Стальной.

Все эти подробности и детали соединяются в единое, достигая размаха мифа, сказки-яви.
    О языке стоит сказать особо. Без сомнения, не было подобного языка до Шмелева в русской литературе. Что ни слово, то золото. Волшебное великолепие нового невиданного языка. Отблеск небывшего, почти сказочного ( как на легендарном “царском золотом”, что подарен был плотнику Марты ну) ложится на слова.

Этот щедрый, богатый народный язык восхищал и продолжает восхищать.
    По воспоминаниям современников можно собрать портрет Ивана Сергеевича Шмелева: среднего роста, тонкий, худощавый, с большими серыми глазами; лицо старовера, страдальца, изборождено глубокими складками взор чаще серьезный и грустный, хотя и склонен к ласковой усмешке.

По отцу он действительно старовер, а предки матери вышли из крестьянства. Родился писатель в Москве в 1873 году, в семье подрядчика. Москва — глубинный источник его творчества. Именно самые ранние детские впечатления навсегда заронили в его душу и мартовскую капель, и вербную неделю, и “стояние” в церкви, и путешествие старой Москвой.

Семья отличалась патриархальностью, истинной религиозностью.
    Совсем иной дух, чем в доме, царил на замоекворецком дворе Шмелевых, куда со всех концов России стекались рабочие-строители в поисках заработка. “Слов было много на нашем дворе — всяких, — вспоминал писатель. — Это была первая прочитанная мною книга — книга живого, бойкого и красочного слова”.

    Родители дали сыну и дочерям прекрасное образование. Шмелев-гимназист открыл для себя новый, волшебный мир литературы и искусства. Уже в первом классе гимназии он носил прозвище “римский оратор” и был прославленным рассказчиком, специалистом по сказкам. Страсть к “сочинительству” была необоримой. И некую побудительную роль, безусловно, сыграл А.П.Чехов.

Совет

На всю жизнь Чехов, с которым он не раз встречался, остался его истинным идеалом.
    Юному гимназисту чрезвычайно повезло с преподавателем словесности Цветаевым, который разглядел в мальчике незаурядный талант и задавал ему специально писать сочинения на поэтические темы.

Под благотворным влиянием Цветаева в жизнь юного Ивана вошли новые книги, новые авторы: Короленко, Успенский, Толстой. И вот летом, перед выпускным классом, отдыхая в глухой деревне, он написал большой рассказ, причем в один вечер, с маху. И в июле 1895 года, уже студентом, получил по почте журнал “Русское обозрение” со своим рассказом “У мельницы”.

У него тряслись руки, он ликовал: “Писатель? Это я не чувствовал, не верил, боялся думать…”
    Биография писателя Шмелева демонстрирует не раз страстность его натуры. В молодости его круто шатало: от истовой религиозности к рационализму в духе шестидесятников, от рационализма — к учению Льва Толстого, идеям опрощения и нравственного самоусовершенствования.

Поступив на юридический факультет Московского университета, Шмелев неожиданно для себя увлекается ботаническими открытиями Тимирязева, после чего новый прилив религиозности. После женитьбы осенью 1895 года он в качестве свадебной поездки выбирает Валаамский Преображенский монастырь на Ладоге. Так родились очерки “На скалах Валаама”.

Изданная за счет автора, книга была остановлена цензурой.
    После окончания университета Шмелев тянет лямку чиновника в глухих местах Московской губернии. Но и до этих мест уже докатились первые раскаты приближающейся революционной грозы.

Такие произведения Ивана Шмелева как “Вахмистр” (1906), “Распад” (1906), “Иван Кузьмич” (1907), “Гражданин Уклейкин” — все они прошли под знаком первой русской революции. Герои Шмелева этой поры недовольны старым укладом жизни и жаждут перемен. Но рабочих Шмелев знал плохо. Он увидел и показал их в отрыве от среды, вне “дела”.

Сама же революция у него передана глазами других, пассивных и малосознательных людей. Так, из своего лабаза наблюдает за уличными “беспорядками” старый купец Громов в рассказе “Иван Кузьмич”. К “смутьянам” он относится с недоверием и враждебностью. Лишь случайно попав на демонстрацию.

Он неожиданно для себя ощутил душевный перелом: “Его захватило всего, захватила блеснувшая перед ним правда”. Этот мотив настойчиво повторяется и в других произведениях. В те годы Шмелев был близок писателям-демократам, группировавшимся вокруг издательства “Знание”, в котором с 1900 года ведущую роль стал играть М. Горький.

Обратите внимание

    Самым значительным произведением Шмелева дореволюционной поры является повесть “Человек из ресторана”. Действующие лица повести образуют единую социальную пирамиду, основание которой занимает главный герой Скороходов с ресторанной прислугой.

Ближе к вершине лакейство совершается уже “не за полтинник, а из высших соображений”: так, важный господин в орденах кидается под стол, чтобы раньше официанта поднять оброненный министром платок. И чем ближе к вершине этой пирамиды, тем низменнее причины лакейства. Повесть “Человек из ресторана” стала важной вехой для Шмелева-писателя.

Она была напечатана в сборнике “Знания” и имела шумный успех. По мотивам повести был снят фильм с выдающимся Михаилом Чеховым в главной роли.
    Шмелев становится широко читаемым, признанным писателем России. В 1912 году организуется Книгоиздательство писателей в Москве, членами-вкладчиками которого становятся Найденов, братья Бунины, Зайцев. Вересаев, Телешов, Шмелев и другие.

Все дальнейшее творчество Шмелева связано с этим издательством, в котором выходит собрание его сочинений в восьми томах. Особенность творчества Шмелева этих лет — тематическое разнообразие его произведений.

Тут и разложение дворянской усадьбы (“Пугливая тишина”, “Стена”) и драматическая разъединенность пресыщенных жизнью артистов-интеллигентов с “простым” человеком — речным смотрителем Серегиным (“Волчий перекат”) и тихое житье-бытье прислуги (“Виноград”) и последние дни богатого подрядчика, приехавшего помирать в родную деревню (“Росстани”).

    Шмелев встретил Февральскую революцию 1917 года восторженно. Он совершает ряд поездок по России, выступает на собраниях и митингах. Однако взгляды Шмелева ограничивались рамками “умеренного” демократизма. Он не верил в возможность скорых и радикальных преобразований в России.
    Октябрь Шмелев не принял. Он отошел от общественной деятельности вовсе.

Его растерянность, неприятие происходящего — все это сказалось на его творчестве 1918-1922 годов. В ноябре 1918 года в Алуште он пишет повесть “Неупиваемая чаша”. Которая позже вызовет восторженный отклик Томаса Манна (письмо Шмелеву от 26 мая 1926 года).

Совет

Грустный рассказ о жизни Ильи Шаронова напоен подлинной поэзией и проникнут глубоким сочувствием к крепостному живописцу, который кротко и незлобиво, точно святой, прожил свою недолгую жизнь и сгорел, как восковая свеча, полюбив молодую барыню.

Важно

    Видя вокруг себя неисчислимые страдания и смерть, Шмелев выступает с осуждением войны как массового психоза здоровых людей (повесть “Это было”, 1919), показывает бессмысленность гибели цельного и чистого человека Ивана в плену, на чужой стороне ( “Чужая кровь”, 1918-1923). В произведениях этих лет уже ощутимы мотивы и проблематика Шмелева-эмигранта. Эмигрировать Шмелев не собирался. Об этом говорит тот факт, что в 1920 году он покупает в Алуште дом с клочком земли. Но трагическое обстоятельство все перевернуло. Своего единственного сына он любил очень сильно. И вот в 1920 году Сергей Шмелев, отказавшийся уехать с врангелевцами на чужбину, был взят в Феодосии из лазарета и без суда расстрелян красными. И не он один. Никакими словами нельзя описать страдания отца…
    В 1922 году Шмелев принимает приглашение И.А.Бунина выехать за границу и выезжает сперва в Берлин, в потом в Париж. Пережив горе утраты, Шмелев выплескивает чувства осиротевшего отца в рассказах и повестях-памфлетах — “Каменный век”, “На пеньках”, “Про одну старуху”. Но против русского человека Шмелев не озлобился, хотя и многое в новой жизни проклял.
    Но из глубины души, со дна памяти подымались образы и картины, не давшие иссякнуть току творчества в пору отчаяния и скорби. Живя в Гра-се, у Буниных, Шмелев рассказывал о своих переживаниях Куприну, которого горячо любил: “Доживаем дни свои в стране роскошной, чужой. Все — чужое. Души-то родной нет, а вежливости много… Все у меня плохо, на душе-то”. Отсюда, из чужой и “роскошной” страны, с необыкновенной остротой видится Шмелеву старая Россия, а в России — страна его детства, Москва, Замоскворечье. И он пишет…
    Книги “Лето Господне” (1933-1948), “Богомолье” (1931-1948), сборник “Родное” (1931) явились вершиной позднего творчества Шмелева и принесли ему европейскую известность. Эти произведения не поддаются привычному жанровому определению. Что это? Быль-небыль, миф-воспоминание, свободный эпос? Или просто путешествие детской души, судьба, испытания, несчастье, просветление. Мир Горкина, Мартына и Кинги, “Наполеона”, бараночника Феди, богомольной Домны Парфеновны, старого кучера Антипушки, приказчика Василь Василича, “облезлого барина” Энтальцева, колбасника Коровкина, рыбника Горностаева — это мир воспоминаний писателя, его маленькая вселенная, наполненная светом одушевления и высшей нравственности.

    Иван Сергеевич Шмелев страстно мечтал вернуться в Россию. Перед смертью он заповедал перевезти его прах и прах его жены в Москву для упокоения рядом с могилой отца его в Донском монастыре. В наши дни на Родину возвращаются его книги. Так возрождается его духовная жизнь на родной земле.

10461 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

/ Сочинения / Шмелев И.С. / Разное / Творческий путь Ивана Шмелева

Источник: http://www.litra.ru/composition/get/coid/00020501184864119325

Ссылка на основную публикацию