Сочинения об авторе добролюбов

Николай Добролюбов – Сочинения В. Белинского

Здесь можно скачать бесплатно “Николай Добролюбов – Сочинения В. Белинского” в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Критика. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook
В Твиттере
В Instagram
В Одноклассниках
Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание “Сочинения В.

Белинского” читать бесплатно онлайн.

«…Что бы ни случилось с русской литературой, как бы пышно ни развилась она, Белинский всегда будет ее гордостью, ее славой, ее украшением.

До сих пор его влияние ясно чувствуется на всем, что только появляется у нас прекрасного и благородного; до сих пор каждый из лучших наших литературных деятелей сознается, что значительной частью своего развития обязан, непосредственно или посредственно, Белинскому… В литературных кружках всех оттенков едва ли найдется пять-шесть грязных и пошлых личностей, которые осмелятся без уважения произнести его имя. Во всех концах России есть люди, исполненные энтузиазма к этому гениальному человеку, и, конечно, это лучшие люди России!..»

Николай Александрович Добролюбов

Сочинения В. Белинского

В литературе нашей не может быть новости отраднее той, которая теперь только что явилась к нам из Москвы. Наконец сочинения Белинского издаются! Первый том уже напечатан и получен в Петербурге; следующие, говорят, не замедлят. Наконец-то! Наконец-то!..

Обратите внимание

Что бы ни случилось с русской литературой, как бы пышно ни развилась она, Белинский всегда будет ее гордостью, ее славой, ее украшением.

До сих пор его влияние ясно чувствуется на всем, что только появляется у нас прекрасного и благородного; до сих пор каждый из лучших наших литературных деятелей сознается, что значительной частью своего развития обязан, непосредственно или посредственно, Белинскому… [В литературных кружках всех оттенков едва ли найдется пять-шесть грязных и пошлых личностей, которые осмелятся без уважения произнести его имя.] Во всех концах России есть люди, исполненные энтузиазма к этому гениальному человеку, и, конечно, это лучшие люди России!..

Для них, наверно, ни одна из наших новостей не могла быть столь радостною, как издание сочинений Белинского.

Давно мы ждали его и наконец дождались! Сколько счастливых, чистых минут снова напомнят нам его статьи, – тех минут, когда мы полны были юношеских беззаветных порывов, когда энергические слова Белинского открывали нам совершенно новый мир знания, размышления и деятельности! Читая его, мы забывали мелочность и пошлость всего окружающего, мы мечтали об иных людях, об иной деятельности и искренне надеялись встретить когда-нибудь таких людей и восторженно обещали посвятить себя самих такой деятельности… [Жизнь обманула нас, как обманула и его; но для нас до сих пор дороги те дни святого восторга, тот вдохновенный трепет, те чистые, бескорыстные увлечения и мечты, которым, может быть, никогда не суждено осуществиться, но с которыми расстаться до сих пор трудно и больно…]

Россия еще мало знает Белинского. Он редко подписывал под статьями свою фамилию, и теперь, при издании его сочинений, оказалось, что даже литераторы не могли наверное указать всех статей, им писанных. Многие из читателей узнали его имя более по статьям, писанным о нем уже после его смерти.

Но теперь, когда сочинения его собраны и издаются, всем читателям представляется возможность ближе узнать этого человека, с его взглядами и стремлениями, с его влиянием на всю нашу литературу последних двадцати пяти лет.

Узнавши его, все читатели убедятся, что многое, чем они восхищались у других, принадлежит ему, вышло от него; многие из истин, на которых теперь опираются наши рассуждения, утверждены им, в ожесточенной борьбе с невежеством, ложью и злонамеренностью своих противников, при сонной апатии равнодушного общества… Да, в Белинском наши лучшие идеалы, в Белинском же история нашего общественного развития [, в нем же и тяжкий, горький, неизгладимый упрек нашему обществу].

«Современник» перешел в руки нынешней редакции при участии Белинского, и до своей смерти он не оставлял «Современника»[1]. «Современник» первый заговорил о Белинском после долгого молчания [, которое обусловливалось тогдашними обстоятельствами литературы][2].

Идеи гениального критика и самое имя его были всегда святы для нас, и мы считаем себя счастливыми, когда можем говорить о нем.

Важно

Поэтому, поспешивши сообщить читателям нашу радость об издании его сочинений, мы не отказываемся от права говорить о нем подробнее, по поводу этого издания[3], хотя многое уже высказано было о Белинском в статьях «О гоголевском периоде литературы», в «Современнике» 1856 г.

В первом, вышедшем теперь томе сочинений Белинского помещены критические и библиографические статьи, напечатанные им в «Молве» и «Телескопе» 1834 и 1835 гг. Издание, принадлежащее гг.

Солдатенкову и Щепкину, очень опрятно, и цена назначена дешевая. Том в 530 страниц, в обыкновенном формате щепкинских изданий, стоит всего один рубль; та же цена и за все следующие томы.

Нет сомнений, что все издание разойдется быстро, хотя бы его было напечатано двадцать тысяч экземпляров!

С 1847 г. «Современник» перешел в руки Н. А. Некрасова и И. И. Панаева. Вместе с ними журнал редактировался В. Г. Белинским.

Имеются в виду статьи Н. Г. Чернышевского «Очерки гоголевского периода русской литературы», печатавшиеся в «Современнике» в 1855–1856 гг. С 1848 по 1856 г. имя Белинского него произведения были в России под строжайшим цензурным запретом. Лишь в 1856 г. было разрешено упоминать имя великого критика в печати, а затем открылась возможность издать его произведения.

Издание сочинений В. Г. Белинского продолжалось с 1859 по 1862 г. Об успехе этого издания Добролюбов писал в своей статье «Когда же придет настоящий день?» (см. стр. 447–448 настоящего издания).

Источник: https://www.libfox.ru/553330-nikolay-dobrolyubov-sochineniya-v-belinskogo.html

Добролюбов Н. А

Добролюбов Н. А.

ЧТО ТАКОЕ ОБЛОМОВЩИНА?

Десять лет ждала наша публика романа г. Гончарова. Задолго до его появления в печати о нем говорили как о произведении необыкновенном. К чтению его приступили с самыми обширными ожиданиями.

Та публика, которая любит внешнюю занимательность действия, нашла утомительною первую часть романа потому, что до самого конца ее герой все продолжает лежать на том же диване, на котором застает его начало первой главы.

Те читатели, которым нравится обличительное направление, недовольны были тем, что в романе оставалась совершенно нетронутою наша официально-общественная жизнь. Короче — первая часть романа произвела неблагоприятное впечатление на многих читателей.


Совет

Может показаться странным, что мы находим особенное богатство содержания в романе, в котором, по самому характеру героя, почти вовсе нет действия. Но мы надеемся объяснить свою мысль в продолжении статьи, главная цель которой и состоит в том, чтобы высказать несколько замечаний и выводов, на которые, по нашему мнению, необходимо наводит содержание романа Гончарова.

«Обломов» вызовет, без сомнения, множество критик.

Вероятно, будут между ними и корректурные, которые отыщут какие-нибудь погрешности в языке и слоге, и патетические, в которых будет много восклицаний о прелести сцен и характеров, и эстетично-аптекарские, с строгою поверкой того, везде ли точно, по эстетическому рецепту, отпущено действующим лицам надлежащее количество таких-то и таких-то свойств и всегда ли эти лица употребляют их так, как сказано в рецепте. Поэтому нам кажется нисколько не предосудительным заняться более общими соображениями о содержании и значении романа Гончарова, хотя, конечно, истые критики и упрекнут нас опять, что статья наша написана не об Обломове, а только по поводу Обломова.

Нам кажется, что в отношении к Гончарову, более чем в отношении ко всякому другому автору, критика обязана изложить общие результаты, выводимые из его произведения. Есть авторы, которые сами на себя берут этот труд, объясняясь с читателем относительно цели и смысла своих произведений.

Иные и не высказывают категорических своих намерений, но так ведут весь рассказ, что он оказывается ясным и правильным олицетворением их мысли. У таких авторов каждая страница бьет на то, чтобы вразумить читателя, и много нужно недогадливости, чтобы не понять их…

Зато плодом чтения их бывает более или менее полное (смотря по степени таланта автора) согласие с идеею, положенною в основание произведения. Остальное все улетучивается через два часа по прочтении книги. У Гончарова совсем не то. Он вам не дает и, по-видимому, не хочет дать никаких выводов.

Жизнь, им изображаемая, служит для него не средством к отвлеченной философии, а прямою целью сама по себе. Ему нет дела до читателя и до выводов, какие вы сделаете из романа: это уж ваше дело. Ошибетесь — пеняйте на свою близорукость, а никак не на автора.

Читайте также:  Краткая биография штифтер

Он представляет вам живое изображение и ручается только за его сходство с действительностью, а там уж ваше дело определить степень достоинства изображенных предметов; он к этому совершенно равнодушен. У него нет и той горячности чувства, которая иным талантам придает

наибольшую силу и прелесть. Талант его неподатлив на впечатления. Он не запоет лирической песни при взгляде на розу и соловья; он будет поражен ими, остановится, будет долго всматриваться и вслушиваться, задумается… Какой процесс в это время произойдет в душе его, этого нам не понять хорошенько…

Обратите внимание

Но вот он начинает чертить что-то… Вы холодно всматриваетесь в неясные еще черты… Вот они делаются яснее, яснее, прекраснее… и вдруг, неизвестно каким чудом, из этих черт восстают перед вами и роза, и соловей, со всей своей прелестью и обаяньем.

Вам рисуется не только их образ, вам чуется аромат розы, слышатся соловьиные звуки… Пойте лирическую песнь, если роза и соловей могут возбуждать ваши чувства; художник начертил их и, довольный своим делом, отходит в сторону; более он ничего не прибавит…

«И напрасно было бы прибавлять, — думает он, — если сам образ не говорит вашей душе, то что могут вам сказать слова?..»

В этом уменье охватить полный образ предмета, отчеканить, изваять его — заключается сильнейшая сторона таланта Гончарова. И ею он превосходит всех современных русских писателей. Из нее легко объясняются все остальные свойства его таланта.

У него есть изумительная способность — во всякий данный момент остановить летучее явление жизни, во всей его полноте и свежести, и держать его перед собою до тех пор, пока оно не сделается полной принадлежностью художника. У него есть другое свойство: спокойствие и полнота поэтического миросозерцания.

Он ничем не увлекается исключительно или увлекается всем одинаково. Он не поражается одной стороною предмета, одним моментом события, а вертит предмет со всех сторон, выжидает совершения всех моментов явления и тогда уже приступает к их художественной переработке.

Следствием этого является, конечно, в художнике более спокойное и беспристрастное отношение к изображаемым предметам, большая отчетливость в очертании даже мелочных подробностей и ровная доля внимания ко всем частностям рассказа.

Вот отчего некоторым кажется роман Гончарова растянутым. Он, если хотите, действительно растянут.

В первой части Обломов лежит на диване; во второй ездит к Ильинским и влюбляется в Ольгу, а она в него; в третьей она видит, что ошибалась в Обломове, и они расходятся; в четвертой она выходит замуж за друга его Штольца, а он женится на хозяйке того дома, где нанимает квартиру. Вот и все.

Важно

Никаких внешних событий, никаких препятствий (кроме разве разведения моста через Неву, прекратившего свидания Ольги с Обломовым), никаких посторонних обстоятельств не вмешивается в роман. Лень и апатия Обломова — единственная пружина действия во всей его истории.

Как же это можно было растянуть на четыре части! Попадись эта тема другому автору, тот бы ее обделал иначе: написал бы страничек пятьдесят, легких, забавных, сочинил бы милый фарс, осмеял бы своего ленивца, восхитился бы Ольгой и Штольцем, да на том бы и покончил. Рассказ никак бы не был скучен, хотя и не имел бы особенного художественного значения.

Гончаров принялся за дело иначе. Он не хотел отстать от явления, на которое однажды бросил свой взгляд, не проследивши его до конца, не отыскавши его причин, не понявши связи его со всеми окружающими явлениями. Он хотел добиться того, чтобы случайный образ, мелькнувший перед ним, возвести в тип, придать ему родовое и постоянное значение.

Поэтому во всем, что касалось Обломова, не было для него вещей пустых и ничтожных. Всем занялся он с любовью, все очертил подробно и отчетливо.

Не только те комнаты, в которых жил Обломов, но и тот дом, в котором он только мечтал жить; не только халат его, но серый сюртук и щетинистые бакенбарды слуги его Захара; не только писание письма Обломовым, но и качество бумаги и чернил в письме старосты к нему — все приведено и изображено с полной отчетливостью и рельефностью.

Вы совершенно переноситесь в тот мир, в который ведет вас автор: вы находите в нем что-то родное, перед вами открывается не только внешняя форма, но и самая внутренность, душа каждого лица, каждого предмета.

И после прочтения всего романа вы чувствуете, что в сфере вашей мысли прибавилось что-то новое, что к вам в душу глубоко запали новые образы, новые типы. Они вас долго преследуют, вам хочется думать над ними, хочется выяснить их значение и отношение к вашей собственной жизни, характеру, наклонностям. Куда денется ваша вялость и утомление; бодрость мысли и свежесть чувства пробуждаются в вас. Вы готовы снова перечитать многие страницы, думать над ними, спорить о них. Так, по крайней мере, на нас действовал Обломов: «Сон Обломова» и некоторые отдельные сцены мы прочли по нескольку раз; весь роман почти сплошь прочитали мы два раза; и во второй раз он нам понравился едва ли не более, чем в первый. Такое обаятельное значение имеют эти подробности, которыми автор обставляет ход действия и которые, по мнению некоторых, растягивают роман.

Таким образом, Гончаров является перед нами прежде всего художником, умеющим выразить полноту явлений жизни.

Совет

Изображение их составляет его призвание, его наслаждение; объективное творчество его не смущается никакими теоретическими предубеждениями и заданными идеями, не поддается никаким исключительным симпатиям.

Как же выразился, на что потратился талант Гончарова? Ответом на этот вопрос должен служить разбор содержания романа.

По-видимому, не обширную сферу избрал Гончаров для своих изображений. История о том, как лежит и спит добряк-ленивец Обломов и как ни дружба, ни любовь не могут пробудить и поднять его, — не бог весть какая важная история.

Но в ней отразилась русская жизнь, в ней предстает перед нами живой современный русский тип, отчеканенный с беспощадною строгостью и правильностью, в ней сказалось новое слово нашего общественного развития, произнесенное ясно и твердо, без отчаянья и без ребяческих надежд, но с полным сознанием истины.

Слово это — обломовщина; оно служит ключом к разгадке многих явлений русской жизни, и оно придает роману Гончарова гораздо более общественного значения, нежели сколько имеют его все наши обличительные повести.

В типе Обломова и при всей этой обломовщине мы видим нечто более, нежели просто удачное создание сильного таланта; мы находим в нем произведение русской жизни, знамение времени.

В чем заключаются главные черты обломовского характера? В совершенной инертности, происходящей от его апатии ко всему, что делается на свете.

Причина же апатии заключается отчасти в его внешнем положении, отчасти же в образе его умственного и нравственного развития. По внешнему своему положению — он барин; «у него есть Захар и еще триста Захаров», по выражению автора. Преимущество своего положения Илья Ильич объясняет Захару таким образом:

«Разве я мечусь, разве работаю? мало ем, что ли? худощав или жалок на вид? Разве недостает мне чего-нибудь? Кажется, подать, сделать есть кому! Я ни разу не натянул себе чулок на ноги, как живу, слава богу! Стану ли я беспокоиться? из чего мне? И кому я это говорю? Не ты ли с детства ходил за мной? Ты все это знаешь, видел, что я воспитан нежно, что я ни холода, ни голода никогда не терпел, нужды не знал, хлеба себе не зарабатывал и вообще черным делом не занимался».

Обратите внимание

И Обломов говорит совершенную правду. История его воспитания вся служит подтверждением его слов. С малых лет он привыкает быть байбаком благодаря тому, что у него и подать и

сделать — есть кому; тут уж даже и против воли нередко он бездельничает и сибаритствует.

Источник: https://scribble.su/work/sochineniya/46.html

Добролюбов как русский критик

Николай Александрович Добролюбов (1836–1861) возглавлял литературно-критический отдел издания «Современник» с 1857 года.

Читайте также:  Краткая биография гамсун

Являясь продолжателем идей Чернышевского, критик, однако, оценивал явления в литературе более резко – он ужесточил требования к литературе и в качестве основного критерия идейности произведений рассматривал степень наличия в них:

  • идей угнетаемых сословий;
  • критики правящего класса.

Понятие «народность» в работах Добролюбова

В своей работе «О степени участия народности в развитии русской литературы» (1858), посвящённой теории радикальной критики, он взялся за собственную интерпретацию понятия «народность» в литературе.

Так, в своём труде автор:

  • истинно народным явлением считает лишь фольклор,
  • полагает, что более поздняя литература обслуживает интересы правящего сословия,
  • игнорирует принцип историзма в литературе, высмеивая Карамзина и Ломоносова за их отстранённость от идеалов «народности»,
  • отмечает произведения Гоголя,Кольцова, Лермонтова и Щедрина как наиболее «народные» среди трудов современников.

Подобное толкование понятия и легло в основу обличительных мотивов критических статей этого критика.

Добролюбов и роль гражданской позиции

В отличие от Чернышевского, автор полагал, что конечный результат творчества автора важнее, нежели его идеологические предпочтения и гражданская позиция, т.е. главным для критика является не то, что автор намеревался сказать, а то, что имеется в конечном результате.

Подобным образом он указывал на важность работы литературного критика, который и призван выявить в произведении то самое «бессознательное творчество». То есть, критик указывает на необходимость раскрытия общественных проблем, невольные намёки на которые можно обнаружить в той или иной работе.
Добролюбов в своей критике обращался к разбору разноплановых произведений:

Вместе с тем, он был склонен к широким обобщениям, поэтому в разнообразных статьях Добролюбова часто можно встретить крайне схожие выводы, сводящиеся к констатации порочности политического устройства в России.

Критическая методология Добролюбова

В основу своего критического метода писатель положил социально-психологическую типологию, в рамках которой автор распределял героев по степени их соответствия понятию «новый человек».

В рамках авторской критики «доставалось» не только купечеству Островского и Щедрина, но и Бельтову, Рудину, Печорину и Онегину, поведение которых автор классифицировал как «обломовщину». Скептицизм Рудина и Печорина, по утверждению автора, чужд идеалам поступательного развития, и на их фоне сам Обломов даже выигрывает, поскольку он предельно честен в своём бездействии.

Выступая с критикой «Обломова», Добролюбов рассматривал несовершенство социальной системы в качестве главного повода для «обломовщины». Более того, он отмечал, что порочность этой самой системы привела к тому, что даже сам Гончаров поверил в кончину обломовской модели, однако это не так.

«Обломовка, – пишет критик, – есть наша прямая родина… и еще рано писать нам надгробное слово».

Помимо идеологического компонента, критик Добролюбов брал во внимание индивидуальную художественную специфику работ и талант писателя. Доказательством тому может служить авторская критика произведений В. Соллогуба и М. Розенгейма на страницах сатирической газеты «Свисток».

Анализ авторского языка как основа методологии

В основе критики писателя также лежал анализ авторского языка, который позволял лучше раскрыть внутренний мир персонажей.

Скудность речей Голядкина и Девушкина в ранних работах Достоевского на фоне их самосознания демонстрировали тщетность их борьбы с психологическим угнетением.

Важно

За любовь Достоевского к его героям – «забитым людям» – критик прощал автору мелкие эстетические недочёты в его работах.

Эти произведения подтверждали идею критика об отличии отечественной литературы от мировых художественных образцов и о недопустимости их оценки по общекультурным критериям.

Добролюбов и поиск «нового героя»

Критику при жизни не посчастливилось застать Базарова, поэтому в своём поиске новых героев он остановился на Катерине Кабановой. В ней Добролюбов увидел персонаж, протестующий против несправедливостей «тёмного царства», Елену из произведения «Накануне» Тургенева он также считал восприимчивой к социальным изменениям.

Вместе с тем, отечественная литература в целом, как полагал автор, ещё не была готова к осознанию и рефлексии необходимых перемен, а, следовательно, и к рождению соответствующих героев.

Добролюбов – объект критики

Работа «Когда же придёт настоящий день?» стала причиной того, что уже сам Добролюбов стал объектом критики со стороны своих коллег, а среди авторов журнала «Современник» разгорелся конфликт.

  • за резкость суждений критика порицал Тургенев, полагая, что работа Николая Александровича исказила идею романа «Накануне», а коллектив журнала покинули Л. Толстой, Боткин и сам Тургенев.
  • в 1859-1860 гг. А. Герцен разместил в «Колоколе» статью «Very dangerous!», а также работу «Лишние люди и желчевики», в которых также осуждал Добролюбова за несправедливую оценку либерализма 1840-х.

Попробуйте отгадать тематический кроссворд о творчестве этого писателя на нашем сайте здесь

Вам понравилось? Не скрывайте от мира свою радость – поделитесь Запись опубликована в рубрике Русская критика. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Источник: http://velikayakultura.ru/russkaya-kritika-2/dobrolyubov-kak-russkiy-kritik

Критика о романе “Обломов” Гончарова: отзывы современников

Ольга Ильинская и Обломов.
Художник М. П. Клячков

Роман “Обломов”Гончарова является выдающимся произведением русской литературы XIX века.

В этой статье представлена критика о романе “Обломов” Гончарова: отзывы современников о произведении.

Смотрите: 
Краткое содержание романа
– Все материалы по роману “Обломов”

Министр народного просвещения Евгр. П. Ковалевский (1859 г.):

“…Большой роман г-на Гончарова кончен. Литература наша получила в нем капитальное приобретение, хотя некоторые длинноты и отсутствие движения делают чтение его иногда утомительным Герой романа есть существо прекрасно одаренное умственными и нравственными качествами, но совершенно лишенное энергии, вялое и в высшей степени ленивое. Молодая девушка, — один из превосходнейших женских характеров в русской литературе, — привязывается к нему за все то, что в нем есть доброго и честного; с помощию любви надеется похитить его у поглощающей его лени, но безуспешно, и Обломов, презирая себя с каждым днем более и более, тяготясь жизнию, избегая даже воспоминаний о прошедшем, о первой молодости своей, которая широко перед ним раскрывалась, кончает тем, что женится на доброй, но совершенно простой женщине, которая постигла тайну охранить его жизнь от всяких потрясений, всякой заботы и даже всякой мысли, толстеет, лежит, тупеет и получает паралич…”
(Евграф П. Ковалевский – императору Александру II, 27 апреля 1859 г.)


Педагог и публицист В. Я. Стоюнин (1859 г.):

“…каким образом в человеке может сделаться содержанием целой жизни то, что в нас проявляется только минутами, как будто бы следствие русского первородного греха. Мы знаем, как Обломовка усыпительно действовала на коренных жителей, погружая всех в ленивую дремоту, как же она подействовала на Штольца, сообщив колорит русский и вместе с тем нисколько не обломовский?..”

(В. Я. Стоюнин, статья “Обломов, роман г. Гончарова”, “Русский мир”,1859 г., № 20)


Писатель и критик А. В. Дружинин (1859 г.):

“…Наперекор всем препятствиям “Обломов” победоносно захватил собою все страсти, все внимание, все помыслы читателей. В каких-то пароксизмах наслаждения все грамотные люди прочли “Обломова”. Толпы людей, как будто чего-то ждавших, шумно кинулись к “Обломову”. Без всякого преувеличения можно сказать, что в настоящую минуту во всей России нет ни одного малейшего, безуездного, заштатнейшего города, где бы не читали “Обломова”, не хвалили “Обломова”, не спорили об “Обломове”..” “…Обломов, лучшее и сильнейшее создание нашего блистательного романиста, не принадлежит к числу типов, „к которым невозможно добавить ни одной лишней черты”, — над этим типом невольно задумываешься, дополнений к нему невольно жаждешь, но дополнения эти сами приходят на мысль, и автор со своей стороны сделал почти все нужное для того, чтобы они приходили…”

“…ничье обожание не трогает нас так, как любовь Агафьи Матвеевны к Обломову, той самой Агафьи Матвеевны Пшеницыной, которая с первого своего появления показалась нам злым ангелом Ильи Ильича, – и увы! действительно сделалась его злым ангелом.

Агафья Матвеевна, тихая, преданная, всякую минуту готовая умереть за нашего друга, действительно загубила его вконец, навалила гробовой камень над всеми его стремлениями, ввергнула его в зияющую пучину на миг оставленной обломовщины, но этой женщине все будет прощено за то, что она много любила. Скорбь Агафьи Матвеевны о покойном Обломове, ее отношения к семейству и Андрюше, наконец этот дивный анализ ее души и ее прошлой страсти – все это выше самой восторженной оценки…”
(А. В. Дружинин, статья “Обломов”. Роман И. А. Гончарова”, 1859 г.)

Историк и писатель А. П. Пятковский (1859 г.):

“…Обломов… представляет нам целый тип, Обломова вы встретите на каждом шагу, в той или иной одежде, под тем или другим именем — и не нужно быть Помпеем, что бы набрать их целые легионы…” “…слово „обломовщина” стало нарицательным для обозначения жизни в ее „широких гранях”..”
(“Журнал Министерства народного просвещения”, 1859)

Читайте также:  Краткая биография соколов


Критик Н. А. Добролюбов (1859 г.):

“…некоторым кажется роман Гончарова растянутым. Он, если хотите, действительно растянут. Никаких внешних событий, никаких препятствий… никаких посторонних обстоятельств не вмешивается в роман. Лень и апатия Обломова – единственная пружина действия во всей его истории…” “…Вы совершенно переноситесь в тот мир, в который ведет вас автор: вы находите в нем что-то родное, перед вами открывается не только внешняя форма, но и самая внутренность, душа каждого лица, каждого предмета. И после прочтения всего романа вы чувствуете, что к вам в душу глубоко запали новые образы, новые типы…”

“…”Сон Обломова” и некоторые отдельные сцены мы прочли по нескольку раз; весь роман почти сплошь прочитали мы два раза, и во второй раз он нам понравился едва ли не более, чем в первый. Такое обаятельное значение имеют эти подробности, которыми автор обставляет ход действия и которые, по мнению некоторых, растягивают роман…”

“…Обломов есть лицо не совсем новое в нашей литературе; но прежде оно не выставлялось перед нами так просто и естественно, как в романе Гончарова. Чтобы не заходить слишком далеко в старину, скажем, что родовые черты обломовского типа мы находим еще в Онегине и затем несколько раз встречаем их повторение в лучших наших литературных произведениях…” (Н. А. Добролюбов, статья “Что такое обломовщина?”, 1859 г.)


Писатель и критик А. И. Герцен (1859 г.):

“…длинная Одиссея какой-нибудь полузаглохшей, делящейся натуры, которая тянется, соловеет, рассыпается в одни бессмысленные подробности. . Мы без зевоты и отвращения не можем следить за физиологическими описаниями каких-то невских мокриц, переживших тот героический период свой, в котором их предки — чего нет — были Онегины и Печорины…”

“…время Онегиных и Печориных прошло. Теперь в России нет лишних людей, теперь, напротив, к этим огромным запашкам рук недостает. Кто теперь не найдет дела, тому пенять не на кого, тот в самом деле пустой человек, свищ или лентяй. И оттого очень естественно Онегины и Печорины делаются Обломовыми.
Общественное мнение, баловавшее Онегиных и Печориных потому, что чуяло в них свои страдания, отвернется от Обломовых…”
(А. И. Герцен, статья “Very dangerous!!!”, 1859 г.)


Критик Д.И. Писарев:

“…апатия покорная, мирная, улыбающаяся, без стремления выйти из бездействия; это – обломовщина, как назвал ее г. Гончаров, это болезнь, развитию которой способствуют и славянская природа и жизнь нашего общества. Это развитие болезни проследил в своем романе г. Гончаров…” “…Событий, действия почти нет; содержание романа может быть рассказано в двух, трех строках ; интерес такого романа, интерес такой жизни заключается в наблюдении над внутренним миром человека…” “…Редкий роман обнаруживал в своем авторе такую силу анализа, такое полное и тонкое знание человеческой природы вообще и женской в особенности…”
(Д.И. Писарев, статья “Роман И. А. Гончарова Обломов”, “Рассвет”, 1859, №10) “…я не считаю Штольца ни высокоразвитым, ни металлически твердым, ни спокойно размышляющим; все эти свойства могут быть приписаны человеку, а я не считаю Штольца за человека. Я вижу в нем довольно искусно выточенную марионетку, двигающуюся взад и вперед по произволу выточившего ее мастера. Еще гораздо искуснее марионетки Штольца выточена другая очень красивая марионетка, Ольга Сергеевна Ильинская; но жизни нет ни в той, ни в другой…”
(Д.И. Писарев, “Женские типы в романах и повестях Писемского, Тургенева и Гончарова”, 1861 г.)


Критик и поэт A. A. Григорьев (1859 г.):

“…Обломов Гончарова, этот отвлеченный математический итог недостатков или дефицитов того, что автор романа называет Обломовкой…” “..”Обломова”, произведения, уже успевшего наделать много шуму, произведения огромного, но чисто внешнего художественного дарования. Весь “Обломов” построен на азбучном правиле: “возлюби труд и избегай праздности и лености – иначе впадешь в обломовщину и кончишь, как Захар и его барин”..” “…Явился, наконец, давно жданный “Обломов”. Прежде всего, он не сказал ничего нового. Успех “Обломова” – что ни говорите – был уже спорный, вовсе не то, что успех “Обыкновенной истории”..'
(A. A. Григорьев, “И. С. Тургенев и его деятельность”, (1859 г.)


Писатель А. П. Милюков (1860 г.):

“…С первого взгляда видно, что автор хотел показать нам в Обломове последний тип, в который переродился Онегин…” “…лень и апатия Обломова происходят не столько от воспитания, как от негодности самой его натуры, от мелкости умственных и душевных сил…”
(А. П. Милюков, статья «„Обломов”. Роман И. Гончарова», 1860 г.)

Писатель и критик Н. Д. Ахшарумов (1860 г.):

“…Давно никто не писал у нас об этом предмете так отчетливо и подробно и не входил в такие микроскопические наблюдения над сердцем женщины и надо отдать автору полную справедливость, все это выточено до последней возможности…”
(Н. Д. Ахшарумов. статья “„Обломов”. Роман И. Гончарова», 1860 г.)


Рецензия в “Санкт-Петербургских ведомостях” (1859 г.):

“…[роман] возбудил при появлении своем бесконечные толки, которые не замолкли еще и теперь, когда уже прошло много месяцев со времени его напечатания, несмотря на множество разнообразных и весьма серьезных интересов, волнующих нашу эпоху. Этот роман принадлежит к числу произведений, о которых долго не перестают говорить и о которых слышатся самые противоположные суждения…”

“…Захар и Обломов выросли на одной и той же почве, пропитались одними и теми же соками; их существование связано тесными неразрывными узами; они невозможны друг без друга.

Заключительная сцена романа, где Штольц встречается с Захаром, просящим милостыню, проливает яркий свет на идею автора и дает всему роману трагический оттенок.

Эта сцена производит на читателя страшное, потрясающее действие…”

(“Санкт-Петербургские ведомости”, 1859, № 284)


Критик и литературовед Н. К. Михайловский (1960 г.):

“…[Ольга Ильинская] полюбила бы, может быть, Обломова, если бы ей удалось его переработать. Но Обломов не мог перестать быть Обломовым, а потому Ольга не только не любила, но и не могла никогда его любить. Оттого личность Ольги как-то неопределенна, непонятна. Мы не понимаем этой лихорадочной деятельности, порожденной самолюбием и подавляющей все остальные чувства в женщине…”
(Н. К. Михайловский, статья “Софья Николаевна Беловодова”, 1960 г.)

Л. Н. Толстой: “..„Обломов” — капитальнейшая вещь, какой давно, давно не было. Скажите Гончарову, что я в восторге от „Облом (ова)” и перечитываю его еще раз. Но что приятнее ему будет — это, что

„Обломов” имеет успех не случайный, не с треском, а здоровый, капитальный и не временный в настоящей публике…” (письмо Л. Н. Толстого к А. В. Дружинину, 16 апреля 1859 г.)

“…История любви и описание прелестей Ольги невозможно пошло…” (дневник Л. Н. Толстого, 10 октября 1889 г.)


Ф. М. Достоевский:

“…Обломов. Русский человек много и часто грешит против любви; но и первый страдалец за это от себя. Он палач себе за это. Это самое характеристичное свойство русского человека. Обломову же было бы только мягко.

Это только лентяй, да еще вдобавок эгоист. Это даже и не русский человек. Это продукт петербургский. Он также и барич, но и барич-то уже не русский, а петербургский…” (Ф. М. Достоевский, записная книжка 1864—1865 г.

)


А. П. Чехов:

“…Читаю Гончарова и удивляюсь. Удивляюсь себе: за что я до сих пор считал Гончарова первоклассным писателем? Его „Обломов” совсем неважная штука. Сам Илья Ильич —утрированная фигура, не так уж крупен, чтобы из-за него стоило писать целую книгу. Обрюзглый лентяй, каких много, натура не сложная, дюжинная, мелкая; возводить сию персону в общественный тип — это дань не по чину. Я спрашиваю себя: если бы Обломов не был лентяем, то чем бы он был? И отвечаю: ничем. А коли так, то и пусть себе дрыхнет. Остальные лица мелкие, пахнут лейковщиной, взяты небрежно и наполовину сочинены. Эпохи они не характеризуют и нового ничего не дают. Ольга сочинена и притянута за хвост. А главная беда — во всем романе холод, холод, холод… Вычеркиваю Гончарова из списка моих полубогов…”

(письмо А. П. Чехова к А. С. Суворину, начало мая 1889 г.)

Это была критика о романе “Обломов” И. А. Гончарова: отзывы современников о произведении.

Смотрите: Все материалы по роману “Обломов”

Источник: http://www.literaturus.ru/2016/05/kritika-oblomov-goncharov.html

Ссылка на основную публикацию