Сочинения об авторе быков

Проблема сохранения исторической памяти. В. Быков

Проблема сохранения исторической памяти. Сочинение ЕГЭ

Василь Владимирович Быков – один из интереснейших отечественных писателей. На протяжении многих лет своего творчества он оставался верен теме войны. Особенностью его произведений является то, что   война в них всегда изображена такой, какой она была на самом деле. 

В данном тексте писатель затрагивает важную проблему. Проблему сохранения исторической памяти и почему это было и всегда будет важно для всего человечества. 

Автор в своей работе говорит о том, как быстро идет время и как память человека ограниченна в своих возможностях. Его волнует вопрос о том, как не простительно было бы позволить забыть беспримерные подвиги, невосполнимые утраты, принесенные во имя победы. Ведь годы проведенные в войне ни с чем несравнимы. А сама война преподала истории ряд значимых уроков, о которых следует помнить. 

Обратите внимание

Рассуждая над этой непростой проблемой, Василь Быков приходит к выводу о том, что лишь искусство и литература могут остановить быстротекущее  время и запечатлеть важные исторические моменты в сознание народа. 

С мнением В.В. Быкова трудно не согласиться. Мир не должен забывать ужасы войны, разлуку, страдания и смерть огромного количества людей. Поэтому я согласна с автором, что одной из важнейших тем для литературы является тема Великой Отечественной войны. 

Много ли мы можем знать о войне , поколение,  растущее в мире, без книг о войне и  рассказов  наших бабушек и дедушек, участников и очевидцев тех событий. Для нас эти рассказы бесценны. Ведь только через эти истории мы можем глубже понять и прочувствовать все то, что нам посчастливилось не увидеть самим. 

Читая данный текст на ум приходят  слова А.С. Пушкина, которые он написал П.Я Чадаеву: «Я далеко не восторгаюсь всем, что я вижу вокруг себя… но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал.

Уважение к минувшему- вот черта, отличающая образованность от дикости… Гордиться славою своих предков не только не можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие.. Дикость, подлость, невежество не уважает прошедшего, пресмыкаясь перед одним настоящим».  Этими словами А.С.

Пушкин хотел выразить на сколько важна история отечества, история наших предков для каждого человека, а тот, кто не чтит свою историю, невежественен и не может иметь и будущего. 

В заключение хотелось бы сказать о том, что как бы воспоминания о войне не были  тяжки , помнить о ней нужно. Лишь сохраняя  память о погибших и героях, о подвигах и военной доблести мы сможем избежать войны в будущем. 

Текст В. В. Быкова:

(1)В неприметной лесной деревушке возле большой белорусской реки живёт нестарая ещё женщина. (2)У неё добротный, отстроенный в послевоенное время дом, некогда разноголосо звучавший ребячьими голосами.

(З)Теперь здесь тишина, небольшое хозяйство, и досуг заполнен воспоминаниями о том давнем военном лете, когда эта женщина, тогда молоденькая девушка, потерявшая родителей, собрала под уцелевшей крышей полдюжины осиротевших на войне ребятишек, на долгие годы став для них матерью, старшей сестрой, воспитательницей.

(4)Шли годы, ребятишки учились, . взрослели и расходились из лесного пристанища по своим неизведанным дорогам. (5)И вот настала минута, когда она распрощалась с последним из младших и осталась в этом доме одна. (6)Она не жалеет о своей нелёгкой судьбе, которую во многом определила её доброта, проявившаяся в трудный час.

(7)Всё дальше уходит война в невозвратное прошлое, эта самая большая война, но шрамы от её страшных когтей нет-нет да и проглянут в привычном благополучии нашей сегодняшней жизни. (8)Минуло столько лет, а память о ней жива в сознании народа, в сердцах и душах людей.

(9)В самом деле, как можно забыть наш беспримерный подвиг, наши невосполнимые утраты, понесённые во имя победы над самым коварным и жестоким врагом! (10)Кроме того, война преподала истории и человечеству ряд уроков на будущее, игнорировать которые было бы непростительным равнодушием.

(11)Но память человека ограничена в своих возможностях.

(12)То, что недавно ещё было памятно тебе, по прошествии лет постепенно затягивается туманной дымкой забвения, и уже требуется усилие, чтобы вспомнить имена иных фронтовых товарищей, даты некогда так хорошо памятных боёв, названия сёл и урочищ, которые, казалось бы, на всю жизнь врезались в твою память. (13)К тому же с неотвратимостью редеют ряды ветеранов, тех, кто прошёл войну и мог бы со знанием дела и подробностей рассказать о ней людям.

(14)Я знаю живущего в Гродно бывшего командира батареи Ивана Григорьевича Ущаповского, прошедшего всю войну от первого её дня до последнего, много пережившего и много на ней повидавшего.

(15)Обладая удивительной памятью относительно всего, что касается той поры, он отдал несколько лет жизни созданию воспоминаний о пережитом, написал более тысячи страниц.

(16)Это искренний и правдивейший документ, являющийся свидетельством о величайшей из войн, увиденной глазами её рядового участника, но пока ещё не нашедший своего издателя.

(17)Долг всех, кто пережил величайшую из войн и кому есть что рассказать людям, — сделать это в любой доступной для него форме. (18)Мы, литераторы, а также издатели, журналисты должны помочь тем, кто не имеет достаточных для того возможностей.

(19)И старый заслуженный генерал, прошедший со своей дивизией от подмосковных полей до Берлина, и прославленный партизанский руководитель, организатор всенародной борьбы на оккупированной территории, и безвестная женщина, воспитавшая полдюжины сирот, могут и должны поведать истории и человечеству о пережитом ими в лихую годину.

(20)Но всё необозримое многообразие народного подвига в огневые годы войны, героизм сражавшихся миллионов, полная не меньшего героизма и самоотверженности работа советского тыла таят в себе немало неосвещённых, а то и забытых страниц.

(21)В этом смысле огромнейшая задача ложится на наше искусство и литературу, обладающие, как известно, завидной способностью остановить быстротекущее время, запечатлеть его кардинальные моменты в историческом сознании народа. (22)Нужно как можно больше ярких индивидуальных и коллективных свидетельств об этой небывалой в истории войне, рассказанных по радио и телевидению, написанных воспоминаний, очерков, статей.

(По В. В. Быкову*)

* Василь (Василий) Владимирович Быков (1924-2003) — советский писатель, общественный деятель, участник Великой Отечественной войны.

Еще сочинения по данному тексту

Источник: https://vopvet.ru/news/problema_sokhranenija_istoricheskoj_pamjati_v_bykov/2017-10-07-7148

Дмитрий Быков. Собрание сочинений

Дмитрий Быков. Собрание сочинений

Родился 20 декабря 1967 в Москве. Мать — учитель русского языка и литературы. Носит фамилию матери (При моей внешности фамилию можно взять хоть Петров. Фамилия моего отца была Зильбельтруд, я этого не скрываю[…]. Мой отец с семьей не жил, и я ношу фамилию моей матери, потому что я горжусь моей матерью, которая вырастила меня одна).

——————————————–

Окончил факультет журналистики МГУ (кафедра литературной критики), после чего проходил срочную воинскую службу.

С 1985 года работает в еженедельнике “Собеседник”. Занимал должности обозревателя, редактора отдела газеты.

Входил в Орден куртуазных маньеристов,

С 2000 года — креативный редактор “Собеседника”.

Важно

Сотрудничал или печатался почти во всех московских еженедельниках и нескольких ежедневных газетах, регулярно — в “Огоньке”, “Вечернем клубе”, “Столице” (с 1990 по 1993 год), “Общей газете”, “Семи днях” (ведущий обозреватель), “Новой газете”, “Фасе”, “Профиле”.

С 2000 года — ведущий программы “Времечко” (пр-во телекомпании “АТВ”) на канале ТВЦ. С 2000 года — автор и ведущий еженедельной публицистической программы “Хорошо, БЫков” на канале “ТВЦ”.

С декабря 2002 по июнь 2003 года — заместитель главного редактора газеты “Консерватор” (главный редактор — Дмитрий Ольшанский).

В феврале 200о года был избит неизвестными. Считает, что это были сектанты.

С октября 2003 по май 2004 года — редактор отдела “Культура” журнала “Огонек”, с мая 2004 — редактор отдела “Общество” журнала “Огонек”.

C апреля 2007 г. — обозреватель журнала “Русская Жизнь” (издатель — Николай Левичев, главный редактор — Д.Ольшанский.

Поэт, автор четырех сборников стихотворений.

Автор поэмы “Версия” (Представим, что не вышло. Питер взят Корниловым (возможен и Юденич). И колесо повернуто назад. Хотя разрухи никуда не денешь”).

написал оду на возвращение к власти Чубайса (1996).

Автор многочисленных романов.

Написал учебник “альтернативной зоологии” “В мире животиков”.

Написал в рецензии на книгу А.И.Солженицына “200 лет вместе”, что она о том, как евреи делают российскую историю не вместе с русскими, а вместо них.

Литературные предпочтения

Быков признаётся:

Я активно не люблю Борхеса, Кортасара, Селинджера, Гессе, Пинчона, Мураками, обоих Бартов, Роб-Грийе, Берроуза, Керуака и Лири. Я люблю американцев-южан от Фолкнера до Капоте. Мне не нравится весь Фаулз, кроме «Коллекционера», но нравятся Пелевин, Успенский и Лазарчук.

Совет

Я никому не желаю ничего плохого, но считаю, что Бориса Кузьминского, Дмитрия Кузьмина и Вячеслава Курицына не существует в природе.

Лучшими книгами, когда-либо написанными, я считаю «Уленшпигеля» де Костера, «Исповедь» блаженного Августина, «Потерянный дом» Александра Житинского, «Анну Каренину» Льва Толстого и «Повесть о Сонечке» Марины Цветаевой

Литературные премии
2004 — Международная литературная премия имени А. и Б. Стругацких за роман «Орфография»
2006 — Международная литературная премия имени А. и Б.

Стругацких за роман «Эвакуатор»
2006 — премия «Бронзовая улитка» за роман «Эвакуатор»
2006 — премия «Национальный бестселлер» за книгу «Борис Пастернак»
2006 — премия «Большая книга» за книгу «Борис Пастернак»
2007 — Международная литературная премия имени А. и Б.

Стругацких за роман «ЖД»
2007 — финалист премий «Большая книга» и «Национальный бестселлер» (роман «ЖД»)
2008 — премия «Портал» за рассказ «Отпуск»
2009 — премия «Бронзовая улитка» за роман «Списанные»
2011 — премия «Портал» за роман «Остромов, или Ученик чародея»
2011 — премия «Национальный бестселлер» за роман «Остромов, или Ученик чародея».

Список книг
Романы
2001 — Оправдание
2003 — Орфография
2005 — Правда (с Максимом Чертановом)
2005 — Эвакуатор
2006 — ЖД
2006 — Код Онегина (с Максимом Чертановом)
2008 — Списанные
2010 — Остромов, или Ученик чародея

Сборники поэзии

1996 — Военный переворот
2000 — Отсрочка
2007 — Последнее время
2010 — Новые письма счастья

Другие работы

2003 — Блуд труда
2005 — Борис Пастернак
2005 — Как Путин стал президентом США
2005 — Хроники ближайшей войны
2006 — Вместо жизни
2007 — ЖД-рассказы
2008 — Был ли Горький?
2008 — На пустом месте
2009 — Булат Окуджава
2010 — Календарь. Разговоры о главном
2010 — Медведь. Пьесы
2011 — Прощай, кукушка

Год:

Источник: http://nootropos.ru/blogs/spiridonn/dmitriy-bykov-sobranie-sochineniy/

Сочинение на тему Тема войны в творчестве Василия Владимировича Быкова» – по русскому языку и литературе

Он совсем молодым ушел на фронт, провоевал всю войну, вернулся сложившимся человеком и талантливым писателем. В. Астафьев назвал В. Быкова правофланговым в шеренге ровесников — сподвижников по литературе, одним из тех писателей-фронтовиков, которые «заставили и других писать лучше». Одной из лучших повестей Быкова является «Обелиск», написанная в 1972 году.

Она рассказывает о замечательном человеке, учителе из Сельца — Морозе Алесе Ивановиче. Незаметный, ничем не примечательный внешне, этот человек по степенно завоевывает симпатию читателей своими серьезными поступками, добросовестным отношением к делу и ученикам. С ребятами у Мороза складываются дружеские отношения. В школе Алесь Иванович не гнушался никакой работы.

Читайте также:  Краткая биография сёдерберг

Если школе нужны были дрова, он пилил их с ребятами; добыл книги на русском языке в брошенной панской усадьбе, а потом читал и объяснял ребятам «Войну и мир» Толстого. Мороз видит в своих учениках будущих личностей; понимает пользу и необходимость учебы, поэтому отстаивает каждого ученика. Маленьких Ольгу и Лену Удодовых учитель провожает домой через лес.

Алесь Иванович, может быть, был не так образован, как другие учителя, но он имел прекрасную душу и доброе сердце. Недаром Павел Миклашевич предпочел жить не дома, где его обижали, а у учителя. Мороз сумел отстоять право ребенка сделать свой выбор. Ученики любили и уважали своего учителя, хотя никогда не говорили ему об этом в лицо.

Коля Бородич не уехал в пятый класс и ходил повторно в четвертый, лишь бы в Сельце. Мороз «спас» Бородича от суда, когда тот осквернил католический храм, взяв вину на себя. Алесь Иванович «доложил начальству, будто все это результат его не совсем продуманного воспитания». А тут и война пришла. Мороз и при немцах остался в школе работать, детей учить, говоря: «Плохому я не научу.

А школа необходима, не будем учить мы — будут оболванивать они. А я не затем два года очеловечивал этих ребят, чтобы их теперь расчеловечили. Я за них еще поборюсь. Сколько смогу, разумеется». Понял Ткачук, бывший заведующий РОНО, что работает Мороз «если не на наше нынешнее, так на будущее. Ведь будет и у нас будущее. Должно быть».

Вокруг Мороза сколотилась группа ребят: Коля Бородич, Павел Миклашевич, Тимка и Остап Кожаны, Смурный Николай и Смурный Андрей. Они хотели защитить своего любимого учителя от полицая Каина, но без оружия ребята были обречены. Они подпилили основы моста, полицейские отделались легким испугом, а ребята оказались в тюрьме. Партизаны ничем помочь не могли.

Обратите внимание

Тогда Мороз добровольно ушел к ребятам, чтобы в тюрьме поддержать дух воспитанников. «Он им ничего о себе не сказал. Только подбадривал. Говорил, что жизнь человеческая несоразмерна с вечностью и пятнадцать лет или шестьдесят — все не более чем мгновение перед лицом вечности…

их будут помнить, и уже это должно быть для них высшей наградой — самой высокой из всех возможных в мире наград». Когда повели всех на расстрел, Мороз сумел спасти Павла Миклашевича. Учитель до конца оставался со своими учениками, видя свой долг в том, чтобы достойно умереть, коль он не сумел их уберечь. Повесть имеет кольцевую композицию.

Автор использует «рассказ в рассказе», прием, придающий достоверность повествованию. Очевидец рассказывает о событии, которое сам пережил. Мы верим Ткачуку, его объективному взгляду на поступок учителя Мороза. Сейчас трудно поверить, что было время, когда честного, самоотверженного человека могли оклеветать подонки, а доказать правду было невозможно. Повесть В.

Быкова «Обелиск» — предупреждение нам, что зло легче предотвратить, чем остановить, когда оно уже возникло. Произведения Василия Владимировича Быкова поражают читателя суровой правдой жизни. Его герои, обычные люди, в трудных условиях войны, на фронте или в партизанском подполье, обретают силу воли, готовность отстаивать свое человеческое достоинство до конца.

Писатель, сам прошедший фронтовыми дорогами, прекрасно знает тему, хочет рассказать молодому поколению о героическом прошлом их отцов и матерей, влить в их сердца гордость за великое прошлое страны. Небольшая повесть Быкова «Пойти и не вернуться» необычна для автора тем, что главной героиней является молодая партизанка Зоська Норейко.

Простая белорусская «девчатка», никогда не отличалась особой смелостью и самостоятельностью, жила с матерью, мечтала стать воспитательницей детского сада, выбрав самую мирную профессию — заботу о малышах. Но судьба распорядилась иначе. Суровая и жестокая война корректирует жизнь Зоськи, заставляет ее заняться опасным и непростым делом — стать связной в партизанском отряде.

Идя на задание, Зоська трусит, как всякий нормальный человек. Но больше непонятного, мистического страха темноты и одиночества Зоська боится провалить задание, подвести людей, надеющихся на нее. И когда Зоська падает в ручей, почему-то возникает мысль, что села она в лужу, никакого выполнения задания не получится и причиной этому — Антон, партизан из отряда.

Испугавшись именно его, девушка бросается в воду, пытаясь быстрее перебраться через разлившийся ручей. Поначалу Зоська рада появлению Голубика, но в душе ее подспудно растет сомнение: почему Антон идет с ней, ее не предупреждали о напарнике. И когда Антон признается, что пошел самовольно проводить девушку, Норейко в ужасе.

Важно

Это может погубить дело, ради которого она пережила страх, холод, голод, усталость. Антон симпатичен Зоське, она пытается предостеречь партизана от опрометчивого поступка, а узнав о его предательстве, решительно восстает против. Мы с восхищением наблюдаем за героиней, как она стойко и решительно вступает в неравную борьбу с Антоном.

Откуда черпает силы это физически слабое существо? Зоська твердо знает, что с фашистами на одной земле ей не жить. «Тут надо потерять последнюю совесть. Они же чума двадцатого века… с ними жить невозможно, они же звери… Мы — люди. И мы никогда их не примем, если даже они и победят. Ты говоришь: нет выбора. Выбор есть: или мы, или они. Вот в чем наш выбор».

Антон удивлен, как девушку «напропагандировали». Но дело не только в пропаганде. А в той моральной чистоте, духовности, которые несет в себе Зоська. Она не может все красиво объяснить, но точно знает — невозможно принять «новый порядок» фашистов. Это значит предать мать, идеалы, воспитанные с детства. Слабая физически, связная оказывается «стальной» внутри.

Она безмерно хочет выжить, но не любой ценой. И автор в конце повести дает малый шанс героине. Мы не знаем, как сложится дальнейшая судьба «маленькой партизанки», но вместе с крестьянкой верим, что выживет Зоська, расскажет правду об Антоне, поможет товарищам в нелегкой борьбе. Зоська полностью положилась на людей, пришедших ей на помощь.

Ее перевязали, спросили, кто ее ранил, но не было сил ответить. Очнувшись, Зоська видит над собой небо и понимает, что ее везут на санях. Тот же голос, что предлагал молоко, успокаивает девушку: «Ничего, девчатка, все будет хорошо. Перепрячем тебя в хорошее место, как-нибудь очуняешь. Молодая еще, жить будешь, деток народишь. Не век же этой проклятой войне продолжаться». Оптимизмом наполнены последние фразы повести. И читатель верит, что все будет хорошо. Только каким напряжением сил и ценой далась эта Победа?! Писатель всем ходом повествования призывает не забывать этого.

Сочинение на тему Тема войны в творчестве Василия Владимировича Быкова»
Быков В.П.
Стр. 1

Сочинение на тему Тема войны в творчестве Василия Владимировича Быкова»
Быков В.П.
Стр. 2

Сочинение на тему Тема войны в творчестве Василия Владимировича Быкова»
Быков В.П.
Стр. 3

Источник: http://my-soch.ru/sochinenie/sochinenie-laquotema-vojny-v-tvorchestve-vasiliya-vladimirovicha-bykovaraquo

В. Быков

Сочинение по произведению на тему: В. Быков.

“Истина заключается в том, что, не смотря на тяжелейшие испытания, мы победили””

Мир не должен забывать ужасы войны, разлуку, страдания и смерть миллионов. Это было бы преступление перед павшими, преступление перед будущим, мы должны помнить о войне, о героизме и мужестве, прошедших ее дорогами, бороться за мир – обязанность всех живущих на Земле, поэтому одной из важнейших тем нашей литературы является тема подвига советского народа в Великой Отечественной войне.

Эта тема сложна, многообразна, неисчерпаема.

Задачи современных литераторов, пишущих о войне – огромны.

Им необходимо показать значимость борьбы и победы, истоки героизма советских людей, их нравственную силу, идейную убежденность, преданность Родине; показать трудности борьбы с фашизмом; донести до современников чувства и мысли героев военных лет, дать глубокий анализ в один из самых критических периодов в жизни страны и их собственной жизни.

Своеобразно разрабатывает тему войны белорусский писатель В. Быков, его произведения отличает нравственно-психологическая проблематика. Бескомпромиссность нравственных требований. Основой его сюжетов является ситуация нравственного выбора. Писатель дает художественное исследование моральных основ человеческого поведения в их социальной и идеологической обусловленности.

Совет

Мне нравится, как пишет о войне Василий Быков. В его произведениях мало батальных сцен, эффектных исторических событий, но зато ему удается с потрясающей глубиной передать ощущения рядового солдата на большой войне.

На примере самых стратегически незначительных ситуаций автор дает ответы на сложные вопросы войны.

В отличие от таких наших писателей, как Стаднюк, Бондарев, Бакланов, Ананьев, которые ставят во главу угла своих произведений масштабные сражения и герои которых почти все из командного состава армии, Василий Быков строит сюжеты только на драматических моментах войны местного, как говорят, значения с участием простых солдат. Шаг за шагом, анализируя мотивы поведения солдат в экстремальных ситуациях, писатель докапывается до глубин психологических состояний и переживаний своих героев. Это качество прозы Быкова отличает и его ранние работы: “Третья ракета”, “Альпийская баллада”, “Западня”, “Мертвым не больно” и другие.

В каждой новой повести писатель ставит своих героев в еще более сложные ситуации. Объединяет героев лишь то, что их действия нельзя оценивать однозначно. Например, в “Альпийской балладе” Быков описывает побег русского солдата из фашистского плена вместе с итальянкой Джулией. Здесь автор увлекается описанием внешних событий: побег, погоня, любовь, смерть героя и т. д.

Но уже сюжет повести “Сотников” психологически закручен так, что критики сбились с толку в оценке поведения героев Быкова. А событий в повести почти никаких нет. Критикам было от чего растеряться: главный герой – предатель?! На мой взгляд, автор сознательно идет на размывание граней образа этого персонажа.

Он не дает читателю возможности однозначно взглянуть на того или иного своего героя.

Сюжет повести прост: два партизана Сотников и Рыбак отправляются в деревню на задание – добыть овцу для пропитания отряда. До этого герои почти не знали друг друга, хотя успели повоевать и даже выручили друг друга в одном бою.

Сотников не совсем здоров и вполне мог бы

уклониться от в общем-то пустякового задания, но он чувствует себя недостаточно своим среди партизан и поэтому все же вызывается идти. Этим он как бы хочет показать боевым товарищам, что не чурается “грязной работы”.

Обратите внимание

Два партизана по-разному реагируют на предстоящую опасность, и читателю кажется, что сильный и сообразительный Рыбак более подготовлен к совершению отважного поступка, нежели хилый и больной Сотников.

Но если Рыбак, который всю свою жизнь “ухитрялся найти какой-нибудь выход”, внутренне уже готов к тому, чтобы совершить предательство, то Сотников до последнего дыхания остается верным долгу человека и гражданина: “Что ж, надо было собрать в себе последние силы, чтобы с достоинством встретить смерть… Иначе зачем тогда жизнь? Слишком нелегко достается она человеку, чтобы беззаботно относиться к ее концу”.

В повести Быкова каждый занял свое место в ряду жертв войны. Все, кроме Рыбака, прошли свой смертный путь до конца. Рыбак встал на путь предательства только во имя спасения собственной жизни.

Но характеры проявляются медленно. Рыбак, по сути парень жизнелюбивый и не лишен положительных человеческих качеств.

Он, например, делится с товарищем остатками пареной репы, отдает Сотникову полотенце, чтобы тот замотал им горло.

Он предлагает больному Сотникову вернуться в отряд, и, наконец, когда во время столкновения с полицаями ему почти удается убежать, он все-таки возвращается назад, сообразив, что Сотников своей стрельбой прикрывает его отход.

Читайте также:  Краткая биография приставкин

Ситуация меняется после их ареста. Рыбак до последней минуты не верит, что из этой западни невозможно вырваться. Он решает потянуть время, сообщая на допросе только то, что немцам уже известно про партизанский отряд.

Но Рыбак слишком прост для такой сложной игры с врагом, и, сам того не желая, он проговаривается, попав в искусно расставленную ловушку. С этого момента начинается его нравственное падение. Он понял окончательно, что остаться в живых он сможет, только предав товарищей по оружию.

Важно

Для Рыбака процесс перехода в другое психологическое состояние проходит быстро и без мучений, так как он уже был внутренне к этому расположен.

Рыбак, как всякий предатель, начинает жить по особым психологическим законам, исключающим все доброе и светлое, что было до этого момента в человеческой душе. В конце повести он становится палачом своего бывшего товарища.

Сотников, в отличие от Рыбака, сразу осознал безвыходность ситуации, но в последние минуты жизни он неожиданно утратил свою уверенность в праве требовать от других того же, что и от себя.

Рыбак стал для него не сволочью, а просто старшиной, который как гражданин и человек не добрал чего-то. Сотников не искал сочувствия в глазах присутствующих при казне людей. Он не хотел, чтобы о нем плохо подумали, и разозлился только на выполнявшего обязанности палача Рыбака.

Рыбак извинился: “Прости, брат”. Сотников бросил ему в лицо лишь фразу: “Иди ты к черту!”

В чем глубина творчества писателя Быкова? В том, что он и предателю Рыбаку оставил возможность иного пути даже после такого тяжкого преступления. Это и продолжение борьбы с врагом, и исповедальное признание в своем предательстве.

Писатель оставил своему герою возможность покаяния, возможность, которую чаще дает человеку Бог, а не человек. Писатель, по-моему, предполагал, что и эту вину можно искупить. Папа Римский вручил В. Быкову за повесть “Сотников” специальный подарок от католической церкви.

Этот факт говорит о том, что в этом произведении усматривается нравственное общечеловеческое начало.

Совет

Творчество В. Быкова трагично по своему звучанию, как трагична сама война, унесшая десятки миллионов человеческих жизней. Но писатель рассказывает о людях сильных духом, способных встать над обстоятельствами и самой смертью. И сегодня, я считаю, невозможно давать оценку событиям войны, тех страшных лет, не принимая во внимание воззрений на эту тему писателя В. Быкова.

bikov

Источник: http://www.testsoch.info/v-bykov/

Дмитрий Быков

30 января, 2014

Вокруг нового романа Быкова «Сигналы» («Эксмо», М. 2013 г.) складывается своеобразный заговор молчания.

Казалось бы, о чем писать журналистам и рецензентам, как ни о новой прозе популярнейшего литератора?

Тем не менее, как раз ничего парадоксального в этой гробовой тишине нет. Она рациональна и легко объяснима.

Во-первых, потенциальных рецензентов может смущать проблема авторства.

Обложка, сразу под фамилией Быкова, презентует читателям и Валерию Жарову, шрифтом, впрочем, помельче. Если предположить, что авторство представлено в пропорциях и третях, получается, что Быкова/Жаровой в «Сигналах» — два к одному.

Однако сам Дмитрий Львович предпочел другой вариант литературного подельничества: на форзаце указано «автор выражает искреннюю благодарность Валерии Жаровой за помощь в создании книги».

Я же буду упрямо называть «Сигналы» романом Дмитрия Быкова, поскольку он — стопроцентно быковский.

Во-вторых, тот же Дмитрий Львович, на обложке же, только задней, высказался о своей книжке почти исчерпывающе, искусно маскируя точную рецензию под анонсирование: «История пропавшего в 2012 году и найденного год спустя самолета „Ан — 2“, а также таинственные сигналы с него, оказавшиеся обычными помехами, дали мне толчок к сочинению этого романа, и глупо было бы от этого открещиваться. Некоторые из первых читателей заметили, что в „Сигналах“ прослеживается сходство с моим первым романом „Оправдание“. Очень может быть, поскольку герои обеих книг идут, не знаю куда, чтобы обрести не пойми что. Такой сюжет предоставляет наилучшие возможности для инвентаризации страны, которую, кажется, не зазорно проводить раз в 15 лет».

Тут добавить особо нечего, остается разве что полемизировать. Сходство с «Оправданием» и впрямь прослеживается, но гораздо больше «Сигналы» напоминают фантастический роман «Эвакуатор». Как на уровне фабулы — ритуальными плясками вокруг мифических летательных аппаратов и братско-стругацких могил. Так и общей торопливостью и некоторой небрежностью исполнения — все-таки «Оправдание» был несравненно лучше прописан.

И пафос его — возвышающий, а не уничижительный.

Обратите внимание

В «Сигналах» же на каждую загадку, способную хоть немного приподнять над собой и равниной, обнаруживается скушный и объективно постыдный ответ: строитель пасторального рая оказывается перекрывающимся должником. Закрытый город — не осуществленной мечтой или хотя бы памятником славным временам, а дырявой ловушкой. И даже позывные бедствия, «сигналы» — трансляцией бытового и неопрятного российского безумия.

Третья причина молчания — сам Дмитрий Быков как индустрия. Его собственный кризис перепроизводства. На быковское многописание прежде реагировали восхищенно, потом восхищение сменялось скептически-завистливым «он из каждого утюга», откуда один шажок — к обвинению этого литературного бизнеса в инфляции.

Дмитрий Львович, надо полагать, подобно герою его будущей ЖЗЛ, и сам чувствует себя заводом, вырабатывающим… Не счастье, разумеется, но некую продукцию, прежде всего для внутреннего потребления, способную остановить энтропию и депрессию.

Потому образ закрытого комбината в романе «Сигналы», чья производственная цепочка замкнута сама на себя — символичен и автобиографичен. Один из флагманов социалистической индустрии, не покинувший советского измерения, но ушедший в потустороннее состояние, описан Быковым весьма амбивалентно, на грани сатиры, не социальной, впрочем, а метафизической. Завод из «Сигналов» — довольно точный индикатор отношения Дмитрия Быкова к самому себе, нынешнему.

Максима о том, что это литература для Быкова, а уж затем — Быков для литературы, работает по-прежнему, но героя ее совершенно уже не удовлетворяет.

Любопытно, что бренд «Дмитрий Быков» сделался индикатором общественных настроений. Именно Быков, а не Навальный и Собчак, был для рассерженных горожан сезона 2011/12 наиболее крупной — во многих смыслах — фигурой митингов-шествий. Трубадуром протеста — его стихотворные сатиры из «Новых и новейших писем счастья», равно как из проекта «Гражданин поэт», во многом определили стилистику тогдашнего гуманитарного карнавала…

Синусоида читательского отношения двинулась вниз вместе с угасанием болотных настроений.

Быков, как художник чрезвычайно чуткий, во многом и творчески подпитываемый подобной интерактивностью, на мой взгляд, остро переживает эти (вполне естественные в любой писательской судьбе) процессы. И пребывает ныне, по-есенински выражаясь, в неустойчивом периоде, поиске новых форм, импульсов и площадок.

Важно

Сегодняшнее быковское ревизионистское переосмысление мира направлено не только вовнутрь, но и вовне — собственно, на Россию. В этом смысле фраза из обложечного анонса о новой инвентаризации страны очень показательна.

Книги истории «О» — «Оправдание», «Орфография», «Остромов» — были классическими русскими «толстыми» романами (а в обойму русского и классического ныне входят и модернизм, и постмодерн. На самом деле критерий здесь не формальный, а содержательный — наличие идей, характеров, сплав политики, мистики и эротики). Однако в текстах последних двух лет — «Икс» и «Сигналы» — автор демонстративно и подчас навязчиво уходит от русской романной матрицы.

Методом сухого отжима, так сказать. Или отжима досуха.

Быков сознательно прячется под личину англоязычного романиста, ищет речи точной и нагой (опять Маяковский, вообще масса у них, сегодняшних, пересечений), пытаясь создать текст самого товарного объема, лаконичный, а главное — свободный.

В качестве фабульного старта и материала для осмысления сегодняшний Быков выбирает не цепочку исторических фактов (с обязательным набором ингредиентов «спецслужбы — колдуны — художники»), но, так сказать, «случаи». Не столько в хармсовском, сколько фольклорном смысле — эдакие народные бродячие истории, байки с моторчиком. И в этом плане, уходя от одной национальной традиции, попадает в другую — была в популярном у подростков 70-х журнале «Техника — молодежи» актуальнейшая рубрика «Антология таинственных случаев». Бермудский треугольник, снежный человек, сигналы с Тау Кита, космогония племени догонов.

«Икс» посвящался проблематике авторства «Тихого Дона», «Сигналы» — пропавшему самолету, как и было сказано. В рассуждении русской национальной мифологии — ряд единый.

Собственно, и англоязычный стилевой ориентир, и байка, в мифы себя продвигающая, равно как интернациональный жанр роуд-муви, позволяют совершенно свободно обходится с материалом. Тут не столько означенная инвентаризация, сколько импровизация по текущим вопросам, Быкова интересующим.

Деятельность Евгения Ройзмана, чуть закамуфлированного под Евгения Ратманова — идеолога и практика нового крепостничества. Апофеоз сырьевой экономики в виде воскрешения ариев и мамонтов — для нужд туристического бизнеса. Очередная пародийная педагогическая поэма (традиционно не доверяющий педагогам-новаторам Быков в соответствующих эпизодах лютует явно меньше, чем умеет). Наивно-уродливое современное сектантство — последователи некоей Перепетуи. Перепетуя-мобиле: «эти бодрые ребята, как сорняки, первыми бросались на пустоши, но такой пустошью была сейчас более или менее вся территория, в особенности те места, где прежде гнездились НИИ».

Дмитрий Львович, преподавательским говорком, как на лекции, постулирует де-факто свершившийся распад страны, отпадение бескрайних и вечных пространств от временщицы Москвы: «все давно жили так, в сочетании звероватой изобретательности и цветущей дикости (…) — просто непривычна еще была эта картина полного зажима в центре и абсолютной, ничем не ограниченной свободы на прочей, отпущенной в никуда территории».

Конечно, йети, как же без него в антологии таинственных случаев. И главное — люди, уходящие в подпочвенно-подболтные слои, и слои эти, как-то невзначай новые биомассы производящие — всё как-то уравнялось, срослось, сдвинулось — плинтусом и ватерлинией.

Совет

Написано лихо, с традиционными быковскими умениями делать брендовые вещи из языкового сора — пресловутые сигналы — не только лейтмотив, поддерживающий сюжетное напряжение, но и сочные словесные конструкции, микс из камланий, центурий Нострадамуса и топонимики пейзажного дурного сна…

Можно пульнуть почти из Гоголя: «Иной человек шел в комнату, попал в другую, за триста километров, а почему туда попал — сказать не может, пришла внезапная блажь; двадцать лет спустя вернулся на родное пепелище — семья давно уехала, соседи позабыли, — и с ужасом узнал, что никто его не искал: дело возбуждается по факту трупа, а факта трупа нет, еще не умер или не нашли; пропавшего без вести взрослого мужика не станут искать никакие добровольцы, это девочку малолетнюю ищут с собаками по всему району, подвергают самосуду отчима, который нехорошо на нее поглядывал и наверняка растлил где-то в лесополосе, и находят несчастную через двадцать лет почтенной матерью семейства, почему-то в удивительном поселке с названием Примыкание, Саратовской области; что заставило ее туда примкнуть, или туда все примыкают, кого вдруг закружило по России?»

А можно — из Сорокина: история девушки Даши Антиповой, которая, подобно всем жителям «опустевших и заброшенных деревень, думала не одной только головой, а всем телом», очень напоминает новеллу из «Теллурии» про девочку Варьку, которой «купил папаня на базаре умницу».

Романы, впрочем, писались одновременно, поэтому сходство не намеренное, а знаковое.

Надо сказать, быковская «страшная история» (кстати, еще один жанровый ориентир — из пионерлагерного детства), на мой взгляд, куда убедительней сорокинской антиутопии с «новым средневековьем».

Сорокин — в известной традиции — пугает, а нам не страшно, Дмитрий же Львович эсхатологические предчувствия приручил и одомашнил. Белый Зверь превратился у него в старую домашнюю болонку неопределенно-грязной масти: колтуны, стершиеся резцы, угасающее тявканье.

Тем не менее.

Каково ему — жить-то с такой животиной рядом?

Алексей Колобродов

Источник: svpressa.ru

Читать полностью 29 января, 2014

В аннотации к роману Быков пишет: «Некоторые из первых читателей заметили, что в „Сигналах“ прослеживается сходство с моим первым романом „Оправдание“. Очень может быть, поскольку герои обеих книг идут не знаю куда, чтобы обрести не пойми что.

Такой сюжет предоставляет наилучшие возможности для своеобразной инвентаризации страны, которую, кажется, не зазорно проводить раз в 15 лет». Сюжет как раз вопросов не вызывает: герой или группа героев, скитаясь по свету, попадает в разные города и царства и извлекает из своих странствий душеполезные уроки. Такие книжки писались и в античности («Эфиопика», «Левкиппа и Клитофонт»).

Обратите внимание

И в Средневековье (всяческие «Географии» и «Космографии»). И на переломе к Новому времени («Гаргантюа и «Пантагрюэль», «Дон Кихот», «Империи и государства Луны» Сирано де Бержерака). И в век Просвещения (повести Вольтера, «Путешествие Нильса Клима под землей» Людвига Хольберга).

У англо-американцев этот жанр называется квест: они подверстывают сюда и подвиги Геракла, и «Одиссею» Гомера, и похождения Джеймса Бонда. Если же делается упор на аллегорию и философскую нагрузку, образцовый пример — «Путешествия Гулливера».

Впрочем, герои Быкова путешествуют по родной стране. Но и тут у них были предшественники: вспомним фильм Абдрашитова и Миндадзе «Парад планет» (1984); там герои, покинув военные сборы, попадали в Город женщин (текстильный городок) и в Царство мертвых (дом престарелых). Позднее нечто подобное пытался снять Шахназаров («Город Зеро»), но уклонился по направлению к Кафке.

Еще укрупним масштаб: действие «Сигналов» происходит в Сибири, где обнаруживаются дикие племена, феодальные поместья с крепостными-бомжами, скиты утопических сект, закрытые города — реликты советской эпохи. Тут опять же ничего удивительного нет.

Ссыльный литератор Григорий Мачет в 1884 году писал: «И вдруг деревня оказалась открытой, точно золотая жила, каменный уголь или даже Америка! Оказалась открытою с домами, с обывателями, стадами и всеми прочими атрибутами деревни! В ней пекли и варили, умирали и множились, работали и отдыхали, творили все человеческое без денег, без паспортов, без управ, без законных властей, без питейного. Это было возмутительно и тем не менее несомненно!» И подчеркивал, что открытие таких деревень в Сибири не редкость. Позднее золотоискатели основывали здесь целые мини-государства вроде знаменитой Желтугинской республики. Ну, а история Агафьи Лыковой и ее семейства стала уже хрестоматийной.

Лучшие места в романе — авторские отступления и вставные новеллы.

Читайте также:  Краткая биография малларме

«Из Карабулака в Октябрьск выехал на поезде некто повидаться с теткой, которая его растила, но по дороге встретил женщину своей мечты, та его опоила, раздела, разула, в полусознательном состоянии пихнула в автобус Равенство — Черные Камни, он по дороге встретил женщину своей мечты, та его накормила, одела, обула, он через год поехал с ней в город покупать новые штаны, в магазине встретил женщину своей мечты, та была пропойца и шлюха, пила с грузчиками, грузчики его избили, раздели, разули, он очнулся в доме у тетки, подобравшей его на улице, но не узнал старуху и только все повторял: «Не буду, не буду». Но к сюжету этот анекдот отношения не имеет; герои романа отправляются в тайгу сознательно и целенаправленно: один из них, радиолюбитель, слышит в эфире просьбы о помощи. Быков действительно обращался к подобному материалу в романе «Оправдание», но там повествование было в большей степени авантюрно-приключенческим. «Сигналы» же и от чистого квеста ушли, и к чистой притче не пришли. И герои цели не достигли, хотя нельзя сказать, что вернулись несолоно хлебавши. Один только образ города-завода, который производит не продукцию, а особенную породу людей, чего-то стоит. Вот отрывки из монолога его директора: «Вся промышленность в конечном итоге производит говно и глину… Но производятся при этом всякие типы, а это уже важно! Сельское хозяйство производит ужасного типа… он занят работой трудной и грязной, и всех поэтому считает хуже себя… Интересный тип производит война — но везде, кроме войны, они заурядны, а вечно воевать не будешь… Короче говоря, из всех, кого я видел, самые интересные люди производятся в закрытых городах, на заводах, вокруг которых крутится вся жизнь… Они не всегда понимают, чем занимаются, но бесконечно совершенствуют это занятие. Я бы сказал, что они работают, как поэты».

Источник: kuzbass85.ru

Читать полностью 12 ноября, 2012

«Это повесть не о тайне авторства „Тихого Дона“, но о тайне авторства как такового, — предваряет Дмитрий БЫКОВ свой собственный текст. — Стартовая ситуация — молодой донской журналист получает по почте увесистый пакет с чужой рукописью — вдохновляла многих.

Объяснения предлагались самые невероятные: якобы автором был гениально одаренный тесть Шолохова, который не мог печататься под собственным именем; или — убитый офицер, чью рукопись впоследствии опознали в советском романе многочисленные однополчане погибшего.

Андрей Лазарчук и Михаил Успенский предложили свою версию: заставили престарелого Шолохова — автора огромной непубликабельной эпопеи — отправить ее через портал времен себе же молодому, в двадцатые, когда у такого романа еще был шанс…

Было бы нечестно отвергать сходство Шелестова с Шолоховым, но история таинственного советского романа — лишь частный случай другой, куда более древней проблемы, занимающей автора уже многие годы».

«ИКС» — вещь изощренная, а для иных бесталанных авторов была бы и вообще отличной.

Важно

Однако, тому, кто плотно читает почти все (охватить быковское «все» не в человеческих возможностях, так он плодовит), написанное БЫКОВЫМ, в этот раз представится, что мыслей у Дмитрия Львовича много, но времени воплотить задуманное не хватает.

Он и сам на встрече с читателями в петербургском Доме книги сказал, что в прежние времена такой роман потянул бы страниц так на шестьсот. Да к тому же отметил, что многие уже прочитавшие «ИКС» так и не поняли, что же это было. В общем, все просто: поклонники быковского стиля непременно получат удовольствие от его фирменной интонации и от умелой реконструкции давно ушедшего времени. И это не мало.

Елизавета КРИВОЩЕКОВА

Источник: kvnews.ru

Читать полностью 12 ноября, 2012

Догадайтесь, о чем это: «Теперь все вечера у Шелестова были заняты переработкой „Порогов“ — он легко, как в разношенный любимый сапог, поместился в чужую повесть, да и не повесть уже, а роман, поскольку обходиться одними только впечатлениями безвестного автора в рассказе о великом всероссийском противостоянии казалось ему стыдно. Он широко пользовался документом, без документа в наше время никакая проза не может соответствовать…»  Подсказка: речь идет об одной из загадок XX века — почти такой же популярной, как загадка об авторстве Шекспира… Догадались? Именно о ней рассказывается в новом романе известного русского писателя, поэта и журналиста Дмитрия Быкова. Тема, конечно же, абсолютно беспроигрышная, а скорее даже скандальная. Надо отдать должное, автор даже не пытается скрыть, кто прототип главного героя — с такой фамилией это было бы сложно. Да и сам Дмитрий Быков уверяет, что главное здесь вовсе не в том, кто на самом деле написал «Тихий Дон». Как сказано в предисловии, «история таинственного советского романа — лишь частный случай другой, куда более древней проблемы». Данная коллизия нужна ему только как повод, чтобы показать человека на разломе двух эпох: выдержит — или сломается пополам?

Марина Воронежская

Источник: enp-mo.ru

Читать полностью

Источник: https://eksmo.ru/authors/bykov-dmitriy-lvovich-ID2341/

Проза второй половины XX века: В.В. Быков

Талант Василя Быкова был разбужен атмосферой «оттепели», в которой литература об Отечес­твенной войне обретала второе дыхание.

Вслед за героями Бондарева и Бакланова солдат Быкова проходил в окопах свои университеты — университеты нравственности.

Среди крови и разру­шений ему открывалась хрупкая красота жизни, среди дыма и гари он остро чувствовал тонкие запахи трав, рядом с исступлением ненависти к врагу рождалась в нем трепетная первая любовь, которую безжалостно оборвала пуля.

Уже в первых повестях Быкова выступало что-то свое, особое. Они были жестче, суро­вей по самому жизненному материалу. Солдат Быкова пришел на фронт не из школы, он уже успел хлебнуть войны.

Он знал оккупацию, он уже видел самое страшное — колеи из живых лю­дей, которыми фашисты мостили дорогу своим танкам и бронемашинам.

И сейчас он оказывается в отчаянной ситуации: маленький дозор против маршевых колонн, пушчонка-сорокапятка против танковой лавы, горстка бойцов в венгерских полях среди наступающих гитлеровских частей… В этой ситуации любое решение, любой поступок сразу обнажают суть человека.

А нравственный конфликт — конфликт, в котором испытываются верность в дружбе и товариществе, честность, соответствие слова делу, здесь сразу же поворачивается своей социальной и политической сторо­ной — воинским подвигом или предательством. Третьего не дано.

Совет

Если в первых повестях Быкова обстоятельства были, так сказать, обстановкой, условиями среды, то уже в повести «Западня» (1963) они стали активнейшим полюсом художественного конфликта.

В этой повести уже не раз изображавшееся в литературе противоборство плененного советского командира со склоняющим его к предательству фашистом отодвигается на второй план куда более жестоким испытанием — испытанием обстоятельствами, той западней, в которую под­лый враг загоняет честного, верного долгу и присяге воина.

С «Западни» начинает перестраивать­ся структура быковской повести: лирическая по сути ситуация становления личности сменяется драматической коллизией прямого противостояния характера и обстоятельств, ставящей человека перед выбором: поддаться ли всесильному напору событий или вырваться из-под их железного гне­та, а может, и попытаться переломить, «очеловечить» их.

Но главная особенность драматической коллизии в повестях Быкова состоит в том, что герой должен делать выбор в условиях, которые, , кажется, намертво исключают самую возможность выбора, ибо за любое свое решение, не угодное законодательной воле обстоятельств, он должен расплачиваться жизнью своей.

«Страшная бе­да» — эта формула стала отчаянно безвыходной, роковой ситуацией, в которую попадает быков­ский герой. Вечная тема рока получила в повестях Быкова новое, совершенно лишенное мисти­ческого налета воплощение, конкретизировавшись в независимых от воли человека неожиданно складывающихся, катастрофических обстоятельствах которые каждый день, каждый час, каж­дый миг рождала война.

Быкова с самого начала волновала проблема нравственного размежевания: почему люди, которых объединяет многое — эпоха, социальная среда, духовная атмосфера, даже боевое со­дружество — оказавшись перед лицом «страшной беды», порой принимают настолько взаимо­исключающие решения, что оказываются в конечном итоге по разную сторону нравственных и политических баррикад? Новая «быковская ситуация» требовала такой жанровой фор­мы, которая давала бы возможность выслушать обе стороны, проникнуть во внутреннюю ло­гику совершения выбора каждым из участников конфликта. Такая форма была найдена в повести «Сотников» (1970). Чем суровей узы нравственных императивов, тем свободнее, уве­реннее совершает человек свой последний выбор — выбор между жизнью и смертью. Един­ственную предоставленную ему возможность свободы в роковой безвыходной ситуации — самому сделать свой последний выбор — Сотников использовал сполна: он предпочел по совести «уйти из этого мира», чем оставаться в нем ценой отказа от совести, он предпочел умереть чело­веком, чем выжить сволочью.

В повести «Знак беды» (1982) герои, концентрирующие в себе сознание народной массы, вста­ли в центре художественного мира. Быков, всегда писавший о человеке с оружием, впервые сосредоточил внимание на мирных деревенских людях, на их войне с фашизмом.

Почему очень немолодые, измордованные своей крестьянской долей Петрок и Степанида пошли против фа­шистской машины? Достоинство — вот то бесценное богатство, которым поманила советская власть бывшего «холопа».

«А тот, кто однажды почувствовал себя человеком, уже не станет ско­том», — эту истину Степанида выстрадала всей своей трудной жизнью. Но первым же испыта­нием достоинства человека, уверовавшего в советскую власть, стал самый крупный эксперимент, который проделала эта власть с народом, — коллективизация.

В одном ряду с коллективизацией Быков ставит гитлеровскую оккупацию. Это одинаковые по своей разрушительности явления. Подобно коллективизации, оккупация рисуется Быковым прежде всего как грубое, хамское поп­рание человеческого достоинства.

Обратите внимание

Все повести Быкова тесно связаны. Он проверил своих героев «страшной бедой» — безысход­ной, тупиковой, роковой ситуацией, за которой смерть и ничего иного. В произведениях, написан­ных во второй половине 1980-х годов, Быков сохраняет ту же меру нравственного максимализма.

С одной стороны, в повести «Карьер» (1985) он с полемической остротой обозначил тот предел, за который кодекс нравственного максимализма заступать не может, — он не может требовать в жертву себе человеческой жизни.

В течение десятков лет, прошедших после войны, Агеев муча­ется неизбывной мукой раскаяния в том, что ради выполнения задания подпольщиков он рискнул жизнью своей Марии, той, что «была прислана ему для счастья, а не для искупления». И та попа­ла в руки полицаям.

Но как раз в свете такого абсолюта, как жизнь человеческая, с еще большей трагической силой разрешаются «быковские ситуации» в повестях «В тумане» (1986) и «Обла­ва» (1990). В первой партизан Сущеня, подозреваемый в предательстве, ничего не может дока­зать — свидетели его лояльности убиты.

И он, отец семейства и муж своей Анельки, кончает с собой: «Жить по совести, как все, на равных с людьми, он больше не мог, а без совести не хо­тел». Его собственный нравственный кодекс оказался строже и выше всех внешних критериев.

Во второй повести раскулаченный Хведор Ровба, что сбежал из места ссылки, только чтобы увидать свою брошенную усадьбу и обойти могилы родных, погружается в бездонную топь не только по­тому, что не хотел попасть в руки преследователей, а, скорее, потому, что во главе загонщиков шел его сын, Миколка, публично отрекшийся от отца, — такое хуже всякой казни.

Взыскующий пафос Быкова окреп и упрочился. Испытывая своих героев «страшной бедой», писатель сумел докопаться до самых глубоких источников, от которых зависит сила сопротивляемости человека судьбе. Этими источниками оказались самые личные, самые «частные» человеческие святыни — любовь к женщине, забота о своем добром имени, отцовское чувство. Вместе с чувством досто­инства, вместе с духовной культурой эти источники и обеспечивают стойкость человека перед ли­цом самых беспощадных обстоятельств, позволяют ему даже ценою жизни встать «выше судьбы».

Источник: http://5litra.ru/proizvedeniya/russian_classik/890-proza-vtoroy-poloviny-xx-veka-vv-bykov.html

Ссылка на основную публикацию